ГРУ против МИ-5 и ФБР. Скандал-63

– Английские кредиты при этом, – продолжал он, – наряду с американскими, продолжают работать на восстановление немецкой военной промышленности. Теперь западногерманский бундесвер, поставленный под командование бывших гитлеровских генералов, – искренне возмущался Иванов, – стал сильнее английской сухопутной армии!

Казалось, сэр Колин не без внимания следил за ходом мыслей своего собеседника. Поэтому Иванов продолжал наступление на антигерманском фронте.

– Даже Геббельсу в его самых диких мечтах не мерещилось, что через какие-нибудь полтора десятка лет после окончания войны германские войска будут иметь свои базы на Британских островах.

А германский генерал, заняв ответственнейший пост в новом военно-политическом блоке, станет разрабатывать стратегические планы для Соединенных Штатов Америки и Великобритании, – заявил Иванов с искренним возмущением в голосе, видя, как в глазах Колина Кута заблестели искорки гнева.

По реакции своего собеседника Иванов почувствовал, что их согласие в этом вопросе почти незыблемо.

Не берусь утверждать, но, возможно, именно в этот момент он вспомнил один удивительный эпизод из новейшей истории разведки, который хорошо усвоил из учебного курса в академии и рассказ о котором заслуживает небольшого отступления.

Этот эпизод замечателен тем, что он убедительно показывает, как личная ненависть к другой стране может быть поставлена на службу разведке. И более того, как ненависть одного человека способна изменить не только течение войны, но и ход самой истории.

Слушателям разведшколы КГБ и курсантам Академии Советской армии этот случай известен из спецкурса по истории ВЧК. В учебниках российской истории, впрочем, эпизод этот либо просто отсутствует, либо трактуется иначе.

Летом 1918 года Франция стояла перед угрозой поражения от германских войск. Резидент французской разведки в Советской России капитан Пьер Лоран понимал, что катастрофическое для его страны положение на фронте может изменить лишь срыв Брестского мирного договора, заключённого между большевиками и Германией.

Взяв в разработку в Москве начинающего чекиста Якова Блюмкина, он ловко сыграл на его оскорблённых чувствах молодого эсера, ненавидевшего немцев. Раздувая пожар националистического угара в голове сотрудника ВЧК, Лоран сумел убедить его в необходимости убийства немецкого посла в Москве, графа Мирбаха. Блюмкин, искренне считавший Германию виновницей всех бед России, без труда добился согласия руководства партии эсеров на теракт.