Прóклятое золото Колымы

Эту систему стали использовать сразу же после революции, создав концентрационные лагеря, в которых должны изолироваться «классовые враги». Система лагерей была подчинена ГУЛАГу – Главному управлению лагерей, созданному в 1930 году, и подчинена ОГПУ (НКВД), не только выполняла функцию надзора и наказания осуждённых, но и использовала труд заключённых на социалистических стройках.

Самыми страшными были лагеря на Колыме, где заключённые умирали не только от жестокого обращения, физического перенапряжения и болезней, но и от голода.

А самая горькая расшифровка ИТЛ – «исправительно-трудовые лагеря» была на Колыме переделана на «истребительно-трудовые».

Как правило, лагерь для заключённых состоял из трёх-четырёх десятков деревянных бараков – времянок, окружённых несколькими рядами колючей проволоки с караульными вышками по углам, на которых маячили вооружённые часовые.

В бараке были установлены по две печки типа буржуек, сваренные из железных бочек. Печки топились только в холодное время года.

В каждый барак набивалось до пятисот заключённых. Запах в бараках стоял тошнотворный.

Особенно трудно было выживать зимой, в сырую, типичную для севера погоду, когда зэки в одежде, пропитанной насквозь влагой, пробовали сушиться, растапливая печки: с потолка начинала капать вода, а в углах барака накапливалась изморозь. Каждый день умирали люди, их свозили к отдельному бараку, где складывали в штабеля…

Работающим зэкам давали в день от полукилограмма до килограмма хлеба, суп из солёной или мороженой рыбы, мороженую же картошку, а иногда суп из капусты.

Одежда состояла из б/у (бывших в употреблении) кирзовых сапог, валенок и телогреек.

Узнав о приговоре для Евгения, Валерия Александровна не могла спать несколько ночей, а однажды, заглянув утром в зеркало, ужаснулась: её волосы стали белыми, а на лбу и висках возле глаз залегли глубокие морщины.

Ей сообщили, куда отправили Евгения для отбывания наказания.

«Это не так далеко от Владивостока», – подумала она и тут же написала письмо брату Дмитрию[16 - Дмитрий Александрович в то время жил во Владивостоке и занимал должность профессора в Дальневосточном политехническом университете.

], чтобы тот съездил в колонию и поддержал Евгения.

Она даже не представляла себе, как Женя, её мальчик, сможет выдержать каторгу, надрываясь на чёрных работах.

По настоянию Валерии Александровны Дмитрий Мацкевич, дядя Евгения, выехал в Облучье, где как мог поддержал его нелегкую долю.