Заратуштра, или Хождение духа Ницше. Второе издание

*

Так думалось и виделось Заратуштре, но так и не надумалось найти ответ на иные вопросы:

«Если душа человека может после смерти воплощаться даже в животном – как утверждал Пастырь, – тогда что именно происходит с душой между моментом, когда она покидает человеческое тело, и моментом, когда она начнёт определять поведение своего нового тела, в которое она вселилась?

Кто сохраняет человеческую душу для его следующего перерождения в состоянии, в котором та душа впервые отлетела от тела? Где хранилище душ находится? Кто хранитель? Что является сосудом для хранения людских душ?

Да, и вот, и к чему? Не потому ли на свете так много зверей, что они должны уметь по-разному видеть бога? Собирать взгляды о Себе и о Делах своих со всех возможных точек и форм бытия – не есть ли это идеал управления?

К чему готовятся боги Первопричин? И нет у них тайного плана?»

Пастырь ушёл от ответов на эти вопросы.

Быть может, принц нашёл ответ?

Часть

IV

. Зеркало меж небом и землёю

Учитель Кун и государство без какого-либо бога

Пастырь о многом рассказал Заратуштре; рассказал он и о мудреце по имени Кун Фуцзы.

«Это – очень достойный учитель: обращаясь к старому, он способен открывать новое; он не любит много говорить, так как считает для себя позором не поспеть за собственными словами», – говорил Пастырь.

«Чему же учит Кун Фуцзы?» – спросил тогда Заратуштра.

Ответ Пастыря развернул перед Заратуштрой зеркало, которое представляло собою по сути гладкую поверхность Озера разума всех храмовых уделов его родины; в его рассказе то и дело всплывали знакомые силуэты духов предков жителей реки Ра – так естественно на сознание Заратуштры ложились его установления.

Спитама не мог отделаться от ощущения, что он слышит не голос седовласого мудреца из Поднебесной, но голос Жреца… Но что-то пока непонятное не позволило Заратуштре встать около Кун Фуцзы решительною третьей тенью поддержки его идей.

По рассказу Пастыря, седовласый Учитель Кун, которого потом мир Запада назовёт Конфуцием, не нёс своему народу религию как таковую, но только систему доверия духам предков; при этом поклонение не могло зависеть ни по форме, ни по содержанию от того, кому из предков поклонялся житель Поднебесной империи: будь то дед, или будь то бог, который почитался первым предком; или будь то учитель, признанный учителем с молчаливого одобрения сельской общины.