Пункт назначения – Москва. Фронтовой дневник военного врача. 1941–1942

Чертыхаясь, бойцы 10-й роты Штольце и 11-й роты Крамера заняли позицию южнее дороги на участке протяженностью около шести километров. Выстроившись в цепь с интервалом между отдельными бойцами около двадцати метров, солдаты двинулись вперед по косогору и покрытой густыми зарослями долине, чтобы обнаружить и обезвредить каждого красноармейца, который прятался там. А 9-я рота под командованием обер-лейтенанта Титьена осталась в резерве, и каждый не задействованный боец этой роты тут же улегся на траву и попытался хоть немного поспать.

На тот случай, если вдруг завяжется бой, я предусмотрительно развернул временный перевязочный пункт. Потом и я расстелил на траве одеяло и вытянулся на нем, чтобы понежиться под лучами утреннего солнца. Хиллеманнс, как всегда, был занят приемом донесений и телеграмм и прочей административной работой. Майор Нойхофф в глубокой задумчивости, молча, уселся на торчавшую из земли каменную глыбу. Наконец он повернулся к нам и сказал:

– 2-й батальон майора Хёке уже движется по мосту через Мемель (Неман)! А на нас опять взвалили работу: нам придется прочесать почти пятьдесят квадратных километров этой забытой богом страны, чтобы поиграть с горсткой проклятых русских в прятки! Мои бойцы вернутся назад, в лучшем случае, лишь ближе к вечеру! Они устанут как собаки, но нам придется снова маршировать до глубокой ночи, чтобы нагнать остальных.

Два дня войны и два дня мы не занимаемся ничем иным, кроме как поиском по полям и лесам вражеского сброда!

– Да уж, – поддакнул я ему, – но ведь кто-то же должен заниматься выполнением и этих особых заданий!

– К черту все эти особые задания! – возмутился Нойхофф.

 – Вы имеете в виду, что мы должны наводить порядок в той проклятой неразберихе, которую оставили после себя другие!

В этот момент наши бойцы привели первых четверых русских, пойманных ими в лесу. Трое из них уже успели переодеться в штатскую одежду, но их коротко остриженные волосы выдавали в них солдат. Двое из них оказались монголами (любимая немецкая сказка.

 – Ред.), которые враждебно смотрели на нас узкими глазами. Пока Нойхофф продолжал сидеть на своей каменной глыбе и наблюдал за пленными, мы узнали, что одним из убитых на рассвете связных был ефрейтор Бальцер из нашего батальона. Перевозимые им донесения исчезли, карманы были вывернуты. Губы Нойхоффа сжались в одну узкую линию.

– Убит и ограблен! – едва сдерживаясь, прошептал он, ни на минуту не выпуская русских из виду.