Круги на воде

Махнув рукой, он посмотрел на подъехавшего таксиста и, стараясь говорить по возможности четко, спросил, глядя на веселого таксиста в кепке:

– Москву… хоть знаешь?

– А то ж! – улыбаясь, ответил таксист.

– Тада… едем! – буркнул Марат, открывая заднюю дверцу…

Квартира встретила подозрительной тишиной. С трудом обнаружив выключатель, Марат еще какое—то время провозился в прихожей, скидывая туфли и пытаясь понять, чем это пахнет таким вкусным. Запах был знакомым, трудность заключалась в словарном запасе, в результате посиделок, уменьшившемся до бессмысленных междометий.

– М-мм, – промычал Марат, пытаясь вспомнить название блюда, но уже в следующее мгновение это стало неважным.

Вспыхнувшие искры озарили коридор, освещая перебиравшую лапами в воздухе собаку. Не особо разбираясь в породах, Марат опешил, чувствуя, как из всех его пор улетучивается дорогой заграничный хмель.

– Брысь! – сдавленно прохрипел Марат, на секунду зажмурив глаза.

Слово показалось не вполне корректным, но стремительно оживающая память подсказала другое.

– Кыш!

Он открыл глаза. Собака не исчезла, продолжая радостно бить себя по бокам длинным упругим хвостом.

– Фу! На место!

Видимо, это было правильное слово. Развернувшись в воздухе, что вызвало у Марата приступ тошноты, собака впрыгнула в открытую дверь комнаты, временно служившей камерой хранения.

Вскипающий мозг подсовывал обрывки давно рассказов, фильмов, всплывали смутно знакомые имена Бэрримор, Баскервиль, но Марат знал, что все это не имеет никакого отношения к увиденному. Подхватив висевшую на гвозде длинную обувную ложку с полустертой надписью «Скорох…», Марат сделал шаг, все четче ощущая становящийся уже привычным запах озона, смешанный в этот раз с чем—то особо пахучим. Дойдя до комнаты, куда впрыгнула собака, он осторожно заглянул внутрь, но никого не увидел. Стукнув ложкой по дверному косяку, Марат строго произнес:

– А ну… фу!

Никто не ответил. Осмелев, он вошел в комнату и огляделся – собаки нигде не было. Решив, что она прячется в нагромождении сумок, сдвинутых буфетов и дореволюционных комодов, которые он решил выбросить при первой возможности, Марат пнул ближайшую к нему сумку, приготовившись к атаке, но ничего не случилось.