Камо грядеши

Виниций готов был перебить всех в Риме, и если бы какие-нибудь мстительные боги пообещали ему, что весь мир умрет, кроме него и Лигии, он тотчас согласился бы и на это.

У ворот дворца он пришел в себя и при виде преторианцев подумал, что, если его будут удерживать при входе, значит, Лигия по воле цезаря здесь. Но главный центурион приветливо улыбался ему и, подойдя, сказал:

– Здравствуй, благородный трибун. Если ты хочешь приветствовать цезаря, то приходишь не вовремя, и я не уверен, сможешь ли ты увидеть его.

– Что случилось? – спросил Виниций.

– Божественная дочь цезаря неожиданно заболела со вчерашнего вечера. Цезарь и Поппея все время при ней вместе с врачами, которых созвали сюда со всего Рима.

Это было большое событие. Когда родилась дочь, цезарь сошел с ума от радости и счастья. Еще раньше сенат посвятил богам чрево Поппеи. Произносились обеты, а в Анциуме, где произошли роды, устроены были пышные празднества, кроме того, построили два храма Фортунам. Нерон, ни в чем не знавший меры, безумно любил малютку, Поппее она также была дорога, потому что делала положение матери более крепким и влияние безграничным.

– Я хочу видеть Актею!

И вошел.

Но Актея также была у колыбели ребенка, поэтому Виницию пришлось долго ждать. Она пришла лишь в полдень, бледная и измученная; увидев Виниция, она побледнела еще больше.

– Актея! – воскликнул тот, схватив ее за руки и увлекая на середину атриума. – Скажи, где Лигия?

– Я хотела бы спросить об этом у тебя, – ответила она с упреком. Хотя он обещал себе расспросить ее обо всем спокойно, схватился за голову и с лицом, искаженным от боли и гнева, стал повторять:

– Ее нет! Ее схватили по дороге к моему дому! Ее нет!

Он опомнился и, приблизив свое лицо к лицу Актеи, стал говорить сквозь сжатые зубы:

– Актея… Если жизнь дорога тебе, если ты не хочешь стать причиной большого несчастья, которого даже не сумеешь представить себе, ответь мне чистую правду: не цезарь ли отбил ее?

– Цезарь вчера не выходил из дворца.

– Заклинаю тебя тенью матери и всеми богами, – не во дворце ли она?

– Клянусь тенью матери, Марк, нет ее во дворце и не цезарь похитил ее. Вчера заболела маленькая августа, и Нерон не отходил от колыбели.

Виниций вздохнул свободнее. Самое страшное перестало грозить ему.