Камо грядеши

– Слушай, Виниций, – прервал Петроний, – разве я говорил тебе не то же самое слово в слово!

– Это честь для меня, – сказал Хилон. – Девушка, господин, – продолжал он, обращаясь к Виницию, – конечно, исповедует то же божество, что и лучшая из римлянок, истинная матрона Помпония. Слышал я также и то, что Помпонию судили семейным судом за почитание каких-то чужих богов, но я не мог выведать у слуг, что это за божество и как зовут его почитателей. Если бы я узнал это, я пошел бы к ним, стал самым горячим последователем их, снискал бы их доверие.

Ты, господин, провел, как мне известно, в доме благородного Авла несколько дней, не можешь ли дать мне теперь каких-нибудь сведений об этом?

– Не могу, – ответил Виниций.

– Вы долго спрашивали меня о разных вещах, благородные господа, и я отвечал вам на все вопросы, позвольте теперь мне задать вам несколько. Не видел ли ты, трибун, каких-либо статуй, жертвоприношений, амулетов у Помпонии или у божественной Лигии? Не видел ли ты каких-либо знаков, которые они чертили и которые понятны им одним?

– Знаки?.

. Постой!.. Да! Я видел однажды, что Лигия начертила на песке рыбу.

– Рыбу? Аа! Оо! Сделала она это один раз или несколько?

– Один раз.

– Уверен ли ты, господин, что она действительно изобразила… рыбу?

– Да, да! – ответил заинтересованный Виниций. – Знаешь ли ты, что это означает?

– Знаю ли я?! – воскликнул Хилон.

И, сделав глубокий прощальный поклон, прибавил:

– Пусть Фортуна равно рассыплет на вас свои дары, достойные господа!

– Вели подать себе плащ! – сказал ему Петроний.

– Одиссей приносит тебе благодарность за Терсита! – ответил грек. И еще раз поклонившись, вышел.

– Что скажешь об этом благородном мудреце? – спросил Виниция Петроний.

– Скажу, что он найдет Лигию, – воскликнул обрадованный Виниций, – но скажу также, что, если бы существовал бог негодяев, Хилон мог бы быть царем.

– Несомненно. Я должен ближе познакомиться с этим стоиком, но теперь нужно все-таки окурить атриум после его посещения.

Хилон Хилонид, завернувшись в свой новый плащ, подбрасывал на ладони под его складками полученный от Виниция кошелек и равно радовался тяжести его и звуку. Шествуя медленно и постоянно оглядываясь, не идет ли за ним по следам кто-нибудь из дома Петрония, он миновал портик Ливии и, дойдя до угла, свернул на Субурру.

– Необходимо зайти к Спорусу, – говорил он сам с собой, – и сделать небольшое возлияние Фортуне. Наконец я нашел то, чего давно искал.