Кафрская и Зулусская войны. Мемуары капитана британских колониальных войск

У них есть смутное представление о «какой-то великом неощутимом и непонятном создании», но они никогда не молятся. У них есть туманное представление о том, что их предки обитают на другой земле и в определенной степени они верят призраков из потустороннего мира. В своих баснях или сказках фигурирует какое-то существо, очень маленькое и озорное, которое вредит скотине, людям и животным, которые попадаются ему на пути. У него нет определенного имени, и не совсем ясно, верят ли они в него или рассматривают как миф.

Наиболее активная и, по сути, почти единственная вера кафров – это вера в могущество колдунов, которые несут ответственность за большую часть зла, вершимого среди племен. Когда происходит какое-либо неприятное событие, колдуны заявляют, что знают ответственного за него человека, и его жизнь становится проблемной, если он живет в Капской колонии. Но если ему выпало жить в Зулуленде, его имущество конфискуется в пользу короля или вождя, и ему повезет, если он убежит из страны живым.

Любопытно, что мужчины, которые не владеют большим количеством скота, крайне редко становятся объектами обвинений со стороны колдунов.

Прежде чем начать войну, многие воины племени обращаются к главному колдуну-врачевателю за тем, чтобы он сделал их неуязвимыми. Перед последней войной с нами их вожди и колдуны проповедовали о том, что пришло время, когда белых людей надо вытеснить к морю, и если кафры принесут в жертву как можно больше голов своего скота, все умершие воины их племени поднимутся из моря в количестве десятков и десятков тысяч, и с их помощью кафры изгонят ненавистного захватчика со своей земли.

Результат не был таким, каким они ожидали; воины действительно вышли из моря, но они были белыми воинами (прибывшими на кораблях) и сражались на стороне их врагов, а кафры испытали отчаянный голод, так как истребили во время жертвоприношений почти весь свой скот.

Но мы отвлекаемся от войны 1877 года.

Известие о том, что, вероятно, начались беспорядки на границе, вызвало большое волнение в Кейптауне, где всегда существует чрезвычайная неопределенность в осведомленности о пограничных делах.

Транскей на современной карте

Количество воинов, которое вождь Крели мог выставить в поле, умножалось в десять раз, а об их боевых способностях говорили со страхом.

Общественное мнение, похоже, сомневалось, было ли разумно защищать «транскейских фингов», и были ли мы достаточно сильными для этого.