Сестры

 – Антиох похитил большую часть сокровищ храма, и казна, у которой всегда довольно денег для святилищ египетских богов, наши поля обложила большими повинностями, но вас так скудно содержат, что хуже некуда, а между тем для вашего содержания (я знаю это наверное, потому что это прошло через мои руки) выплачена сумма в храм. На одни проценты с этих денег можно прокормить не только двух таких птичек, как вы, а десять голодных матросов. При этом вы выполняете очень трудную работу без всякого вознаграждения. Лучше, кажется, украсть лохмотья у нищего, чем отнимать вашу скудную долю у вас.

Чего же хочет верховный жрец?

– Он говорит, что в продолжение пяти лет жрецы нас кормили и защищали, что из-за нас сегодня еще храму грозила опасность, что мы должны или покинуть храм, или решиться занять место двух сестер-близнецов, Арсинои и Дорис. Ты знаешь, что их должность состоит в том, что они должны петь погребальные песни при похоронных носилках умершего бога, изображая из себя Исиду и Нефтиду. На них же лежит обязанность возлияния над трупами, приносимыми в храм для освящения.

Эти девушки, сказал Асклепиодор, стали слишком стары и некрасивы для этой церемонии, но храм обязан их содержать до конца. Кроме них и нас, содержат еще двух служительниц бога: у храма не хватает средств, потому Арсиноя и Дорис должны только делать возлияния, а мы заменять их при похоронном плаче.

– Но вы не близнецы! – вскричал Серапион. – А по предписанию только близнецы, как Исида и Нефтида[23 - Нефтида (егип. Небетхет – «владычица дома») – младшая из детей Геба и Нут.

Считалась женой Сета, но, судя по текстам, мало с ним связана, ее сущность в египетской религиозной литературе почти не раскрыта. Нефтида выступает вместе со своей старшей сестрой Исидой в мистериях Осириса и во всех заупокойных мистических обрядах; вместе с Исидой она оплакивает Осириса, участвует в поисках его тела. Изображения Нефтиды (обязательно месте с Исидой) часто помещали на саркофагах.], должны оплакивать Озириса.

– Нас хотят сделать близнецами, – прибавила Клеа, презрительно сжав губы, – волосы Ирены выкрасят в черный цвет, как у меня, а подошвы сандалий сделают выше, чтобы быть одного роста со мной.

– Сделать тебя меньше они не могут, и светлые волосы Ирены легче выкрасить в темный цвет, чем твои сделать светлыми, – сказал старик, с трудом сдерживая возмущение. – Какой же ответ ты дала на это хотя странное, но все-таки блестящее предложение?

– Единственный, какой я могла дать.