Бунтарь ее величества

И руководство будет считать задание выполненным только в том случае, если вы извлечете все уроки до последнего. А что до замечательных людей той эпохи – то ведь не один Михайло Ломоносов там имелся. Тут тебе и Суворов, и Румянцев, и Гавриил Романович Державин, и Карамзин… А Вольтер, с которым переписывалась императрица?

– Ну, Вольтер – это Франция, – заметил Дружинин. – Что ж нам, во Францию отправляться?

– А почему бы и нет? – ответил на это генерал Волков. – Но сейчас перед нами стоит другая задача – составить подробный план действий группы на первом этапе, при поисках знатных заговорщиков.

Надо определить, кому из вас будет принадлежать на этом этапе главная роль и как пройдет его внедрение в жизнь Пугачева…

Глава 3

Лето 1771 года было в самом разгаре – короткое северное лето, за которое надо многое сделать. Вот и сейчас из окна особняка, стоявшего на берегу Невы, было видно, как строители возятся в холодной невской воде, возводя новую гранитную набережную реки.

Императрица Екатерина Алексеевна не жалела денег на обустройство своей столицы. По всему Петербургу шли строительные работы. Продолжалась отделка роскошного Зимнего дворца, сооруженного еще при Елизавете, строились дома знати на Невском и Литейном проспектах.

Впрочем, обитателя особняка на берегу Невы все эти подробности петербургской жизни вовсе не интересовали, как не интересовал и сам город на Неве – он был москвич и Северную столицу не слишком жаловал.

Особняк, доставшийся ему по наследству от матери, служил ему во время не слишком частых приездов в столицу по делам службы. Хотя сейчас он переехал в город на Неве не по делам службы, а по нужде – жить в Москве из-за народных волнений стало невозможно.

Кроме хозяина особняка в комнате находился еще один человек – моложе и ниже его чином. Никого из слуг в комнате не было, не было их и в ближних покоях, о чем хозяин дома позаботился. Его беседа с подчиненным майором не предназначалась для посторонних ушей.

– Да уж, управилась матушка императрица с волнениями московскими, нечего сказать! – произнес, качая головой, хозяин. – Донской монастырь дочиста разгромили, архимандрита убили, весь центр Москвы, считай, сожгли. Жить в Москве совсем невозможно стало. Императрица Анна Иоанновна за такое небрежение губернатора бы на виселицу отправила, а Елизавета Петровна, что была характером помягче, – на каторгу.