Бунтарь ее величества

Скажи, были ли знатные люди, помогавшие твоему бунту? Кто они? Может, это был ближний друг императрицы Григорий Орлов? Или сам светлейший князь Потемкин-Таврический? Или еще кто? Шешковскому эти сведения для Екатерины нужны, чтобы она могла расправу над своими врагами учинить, а мне – для того, кто меня послал, для его особенных целей. Скажешь ли мне сей секрет?

– Скажу, ангел Божий, конечно, скажу! От тебя у меня секретов нет и быть не может. Так слушай: знатные люди у меня в помощниках и правда были. Но только это не Орлов и не Потемкин, это…

И тут их беседа была прервана самым грубым образом.

За дверью послышались чьи-то шаги, лязгнул, открываясь, замок, и в подвал вошли сразу несколько человек. Впереди шествовал высокий дородный господин в шитом золотом камзоле. Это был сам московский губернатор генерал-аншеф князь Волконский. Сбоку пристроился давний знакомец Пугачева – дознаватель Шешковский. Позади виднелся тюремщик с ключами и двое караульных с ружьями.

– Почему рано? Ничуть не рано! – произнес губернатор, как видно, продолжая начатый еще за дверями разговор и обращаясь к Шешковскому.

 – Я ведь тебе говорил, когда вчерне закончишь, чтобы тут же мне все материалы представил и самого злодея показал. Это я перед императрицей отвечаю за исход суда, а не ты! Государыня уже на днях состав суда над злодеем определит, а я все материалов от тебя дожидаюсь!

– Я как раз собирался на днях вашему превосходительству все представить, – оправдывался глава Тайной экспедиции. – А что до злодея, так вот он.

Как видите, жив, правда, изнурен допросами и страдает от жажды. Я ему, изволите видеть, воды долго не давал, чтобы язык развязать. Сейчас пить будет клянчить…

– А вот и не буду, ваше благородие, – весело ответил заключенный. – Испил я водицы, испил Божьей милостью! А как да чего – про то тебе не скажу!

– Вот, видали? – обратился к губернатору Шешковский. – Каков подлец!

– Ладно, чего тянуть, – ответил на это Волконский и, повернувшись к тюремщику, приказал: – Отпирай замок, а кандалы оставь.

Лязгнула цепь, Пугачев поднялся на ноги. Перед тем как покинуть подвал, он оглянулся на угол, откуда давеча вышел окутанный в сияние отрок, глубоко поклонился в ту сторону и произес:

– При дворе ищи, средь рыб речных да птиц, там нужного и отыщешь!

– Что это с ним? – вполголоса спросил Волконский у следователя. – Часом, умом не тронулся? Это было бы обидно…

– Да вроде не должен… – растерянно произнес Шешковский.