Граф Монте-Веро

Неподалеку от этого базара, за рекой, через которую был переброшен широкий железный мост со статуями, раскинулся обширный еврейский квартал с бесчисленными узкими и грязными улицами. Серые ветхие дома здесь были переполнены жильцами, а в смрадных подвалах торговали старыми вещами. Грязные, оборванные дети, сгорбленные старики и громкоголосые женщины с восточным типом лица сновали по улицам.

Иногда здесь можно было прочесть над дверью: «Ссуда денег под залог», а если бы чаще осматривали скрытые склады тряпичников, едва освещенные и известные только посвященным, то нашлись бы многие вещи, владельцы которых и полицейские напрасно искали уже долгое время.

Когда начало смеркаться, в одну из узких улочек на, пути от монастырского рынка свернули двое. Они не бросались никому в глаза – их одежда была обычной для этой части города. Одной была маленькая, сгорбленная женщина, в старой соломенной шляпе с широкими полями, скрывавшими почти все ее лицо, и в бесцветном клетчатом платке; в руке она держала большой старомодный красный зонт.

Рядом с нею шел мужчина; он тревожно озирался и старался оставаться в тени домов, так что даже самому невнимательному наблюдателю было ясно, что он чего-то боится. На нем был коричневый застегнутый до верху сюртук и надвинутая на глаза старая темно-серая шляпа.

– Ты смельчак, Фукс, – прошептала сгорбленная старуха, – что если бы тебя узнала не я, а кто другой?

– Другому я едва ли дал бы себя узнать, ты знаешь, Паучиха, я человек решительный!

– Верно, тебе уж особенно надо было выйти! – проговорила госпожа Робер не без любопытства.

– Точно так же, как и ты не станешь даром утруждать своих ног в такую пору.

– Это ты верно сказал. На старости лет еще не иметь покоя по вечерам!

– Скажи-ка лучше, куда делась Маргарита, которую ты выманила у моей жены, проклятая Паучиха? – убедившись, что вокруг никого нет, Фукс схватил за руку испуганную старуху.

– Выманила! Да ты шутишь, Фукс! – отвечала старуха. – Ведь я дорого заплатила за нее!

– Я хочу знать, где эта девушка, – говори скорее» или тебе плохо будет!

Бедная старуха поняла, что не отделается молчанием. Тем более что эта часть города была далеко не безопасной.