Граф Монте-Веро

 – Мы попросили вас в нашу ложу не только для того, чтобы вы были свидетелем удивительного зрелища, как дама покорила своей воле царей пустыни, но и потому, чтобы иметь случай познакомить вас с князем Долгоруким!

Король был очень доволен впечатлением, которое русский князь не мог скрыть, невольно заметив булавку Эбергарда – бриллианты на ней превосходили все бриллианты на его орденах и диадеме княжны Ольги, вместе взятые.

– Меня всегда интересовала отдаленная обширная империя, которой предстоит великая будущность, князь, – обратился Эбергард к посланнику, между тем как король с удовольствием слушал его.

 – Она имеет так много общего с той страной, где расположены мои владения; больше того, во многом они схожи: у них одни и те же достоинства и недостатки.

– Что же это за страна? – спросил князь с любопытством.

– Бразилия – страна, где, к сожалению, имеются невольники, как и в России крепостные[2 - Ко времени действия этой части романа в России еще не было отменено крепостное право.

].

Они заговорили о крепостном праве.

Короля, по-видимому, очень занимал разговор этих двух совершенно не схожих людей. Князь Долгорукий был человеком лет пятидесяти, придерживавшимся строго аристократических взглядов, граф Монте-Веро был гораздо моложе его и слыл поклонником высоких гуманных идей.

– Страх и строгость, – заключил Эбергард, – порождают ненависть и измену; история имеет тому множество примеров, князь.

Образование и гуманность порождают любовь и уважение! Или вы полагаете, что между крепостными, между этими белыми невольниками, нет умов, восприимчивых к образованию, к нравственному развитию? Неужели вы думаете, что в этом классе нет людей, достойных внимания и уважения? Вспомните предков семейства Демидовых. Мне кажется, это яснее всего подсказывает, что и под суровой оболочкой этих без причины презираемых людей бьются сердца с высокими устремлениями, как и в нас, родившихся в своем звании лишь благодаря случаю.

Князь Долгорукий вопросительно посмотрел на графа.

– Если бы только теория оказывала такое благотворное действие на практику! – произнес он, пожимая плечами. – Известно, что кажется возможным теоретически, то часто неисполнимо на практике, и наоборот.

– С графом Монте-Веро вы в этом не сойдетесь, – засмеялся король, которому стычка этих двух крайностей доставляла удовольствие.