Повесть об атамане Хлопуше и монетном дворе. Приключенческая повесть

Следователи подозревали, что он их время от времени менял. Возможно, лишал их жизни, закапывая в тайге, и заводил новых. Поэтому и осудить на каторгу возможности не имелось. В связи с чем и держали его по разным острогам уже больше двух лет.

Был Жердяй выше всех ростом. Одет получше и выглядел поздоровее. Видимо, поэтому желал претендовать на особое место в иерархии арестантского мира этой избы-камеры, стоящей на оренбургской земле.

Каторжный старик с рваными ноздрями вдруг ещё более ссутулился, стал почти горбатым, как подзаборный кот, но от этого стал ещё страшнее.

Он оглядел избу, заглянул в глаза товарищей и, поняв, что имеет поддержку, заявил:

– Слышь, малец, для кого Хлопуша, а для кого Афанасий Тимофеич. В какое же время ты подрос, чтобы зубоскалить? Пока по тюремному двору на прогулке шлындал? Вскочил, что пузырь от дождя! Как же ты старшому перечить вздумал? Аль умишко ветер напрочь унёс? – сквозь зубы проговорил Хлопуша.

Он одарил Жердяя тяжёлым, острым и непокорным взглядом.

Седые жидкие волосы растрепались на неровной с далёкого детства голове, показывая рваное кусками синюшное ухо. В руке старика оказался острый кованый гвоздь длиной с ладонь, загнутый на пример рыбного крючка.

– Я тебя старшим не выбирал. Подчиняться не собираюсь, – злобно ответил Жердяй, отходя на всякий случай от опасного старика.

– Ладно, Тимофеич, забудь. Давай ка в зернь и гуська! На сказки, а! Не хватало братскую кровушку пустить. Жердяй погорячился, – поспешил вступиться один из сидельцев, пытаясь пресечь ссору.

Хлопуша промолчал, задумчиво посмотрев из-под клеймёного подлобья на говорившего товарища по нарам. А Жердяй вызывающе сплюнул на земляной утоптанный пол и направился прямиком к своим нарам, исполняя старую уркаганскую песню:

«В тайге глухой одиноко могила стоит.

Цветики Божии нежно и робко цветут.

Жалобно птички день целый и ночку поют.

Тихо кругом!

Добрые люди, молитеся за упокой —

За упокой погребенного в тайге глухой!

Тихо кругом!

Путник усталый, присядь над могилою тут,

Тихо молись! И тебя, может, ждет здесь приют.

Тихо кругом!»

– Давай в закладную, согласен. Вместе нам тесно, а врозь грустно. Эх, язык мой – враг мой, прежде ума рыщет, беды ищет. Не будем о плохом вспоминать. Оно с нами и ест, и спит, и думы думает. Доставай кости, погоняем быков, – заявил Хлопуша, присаживаясь на нары.

Он тут же превратился в обычного скитальца, волей судьбы попавшего в острог.