Хрущев: интриги, предательство, власть

Новый стиль руководства или «сапоги всмятку»

Не рассказывал правды Никита Сергеевич и о своей политической карьере. Здесь – сплошной туман. Сам он утверждал, что вступил в партию в 1918 году. Однако, где это произошло и кто его принимал, он умалчивает, а пускается в длительные рассуждения. «Я был известен как человек активный, – говорит он, – однако в партию не вступал до 1918 года. Когда меня спрашивают, почему я так долго тянул, я всегда отвечаю: в то время в партию вступали не так, как сейчас.

Никто за тобой не бегал и не уговаривал, было множество разных движений и группировок, и разобраться в них не так-то легко. Но когда случилась революция, я сразу понял, где мое место».

Однако то, о чем говорит Хрущев – это неправда и даже не полуправда. Правда в том, что Никита Сергеевич не принимал участия в революционном движении Донбасса. Он видимо продолжал продавать хомуты и подпруги. Но это не могло долго продолжаться. Великий Октябрь 1917 года взорвал старую жизнь, Юзовка оказалась в центре политической борьбы.

Здесь стали образовываться Советы меньшевиков, эсеров, большевиков и других разномастных движений и партий. Эти течения захватили и Хрущева. Он стал метаться между Советами меньшевиков, эсеров, профсоюзами шахтеров и металлургов. В Совет большевиков он так и не вступил.

Накануне Гражданской войны Донбасс оказался в огне пожарищ. Его оккупировали немецко-австрийские войска, а когда они ушли, здесь начала хозяйничать белая армия. Казачьи части под командованием Каледина и Деникина беспощадно расправлялись с большевиками и их сторонниками.

Шахтеры бросали обжитые места и пополняли ряды Красной Армии. Хрущев не спешил защищать Советскую власть, а вместе с семьей бежал в родное село Калиновку Курской губерни. Здесь он надеялся отсидеться до лучших времен. К тому же он хотел поучаствовать в земельном переделе помещичьих угодий, чтобы «оторвать» себе кусок пожирнее. Однако это ему не удалось. В начале 1918 года его мобилизовали в Красную Армию.

Об этом времени Хрущев говорил, как о яркой и героической странице своей жизни: «…Мы перешли в наступление… Шли под вражеским огнем… Загнали белогвардейских бандитов в море…» Одним словом, лихой боец на лихом коне с обнаженной шашкой…

Для подтверждения своих военных подвигов Никита Сергеевич показывал групповую фотографию, на которой его невозможно узнать.

– В 1920 году, – пояснял Никита Сергеевич, – я был политработником Девятой кубанской армии.