Фараон Эхнатон

Скорее, это был воин, беспрекословно выполняющий военную команду, нежели верховный глава вселенной.

Ему подали большую корону и царские знаки отличия – золоченую плеть и изогнутый посох, богато инкрустированный финикийскими камнями и слоновой костью.

«…Вот отец мой разбудил меня, и я снова иду, чтобы занять свое место и служить государству Кеми, чтобы служить народам вселенной подобно тому, как служит отец мой Атон блистательный в небе своей вселенной».

Фараон занял свое место. Слева от него, подогнув под себя ноги, сидели писцы.

Их было трое. Его сиятельство Маху – Несущий опахало справа от царя – почтительно ждал приказаний.

На миг верноподданные пали ниц, а спустя еще мгновение они были готовы к работе.

– Ждут ли меня гонцы? – спросил фараон.

– Их двое, – сказал Маху. – Один из Эфиопии, другой – с хеттской границы.

Тучный Маху сопел, будто взбирался на гору. Фараон покосился на него.

– Юг и Север, – проговорил с досадой фараон, имея в виду гонцов.

 – Любопытно… – Он постучал указательным пальцем по золотой бляхе, которая красовалась чуть повыше пупа… – Пожалуй, надо начинать с северного гонца. Оттуда наверняка идут неприятности. Лучше с самого утра покончить с ними. Выслушать неприятности – значит наполовину победить их… Что еще замыслили эти хетты? – сказал ворчливо фараон.

Вместо ответа грузный вельможа направился к высокой резной двери и открыл ее.

– Сюда! – крикнул он, указывая на усталого гонца, покрытого пылью пустыни.

Гонец сделал несколько шагов и упал наземь. Он лежал неподвижно, не решаясь взглянуть на благого бога – его величество Эхнатона, повелителя вселенной.

Маху взял у него из рук свиток папируса и передал писцам.

Фараон не ошибся: сообщение было не из приятных. Впрочем, в последние годы только и ждешь подвохов от этих проклятых хеттов. Они медленно теснят египтян – то прямо, не таясь, то скрытно, но неуклонно движутся на юг. Азиатские князья тоже осмелели.

Они шаг за шагом, словно тучи, подползают к форпостам в горах Ретену. Нетрудно предвидеть, что будет через несколько лет. Может быть, не лет, а месяцев?

– Встань и приблизься, – приказал фараон гонцу.

Это был сухой, как палка, с горящими глазами молодой воин из легковооруженных полков. Превозмогая усталость, он сделал несколько шагов в сторону фараона.

– Можешь ли добавить что-либо к этому сообщению? – спросил фараон.

– Да, твое величество.