Это было в Праге. Том 2. Книга 3. Свет над Влтавой

А?

Он дружески обнял гостя за плечи, подвел к креслу, сел против него.

– А знаете, по правде-то говоря, и не мучит, – признался Гофбауэр, нисколько не смутившись. – Я как-то собрался заглянуть к вам домой, хотел проведать. Но подумал: зачем я к нему потащусь? Вспоминать прошлое? Переливать из пустого в порожнее? Отвлекать человека от его обязанностей? А в них, как погляжу, недостатка нет. И решил: нет, уж лучше посижу дома. Если сам я бездельничаю, то зачем мешать тем, кто дело делает? И не пошел.

– И все-таки не стерпел, решил помешать? – пошутил Лукаш.

– Да ведь не зря отнимаю время. Не без причины. С делом пожаловал, а делом никогда не помешаешь.

– Готов тебя слушать в любое время.

Гофбауэр достал очки с оглобельками, скрепленными суровыми нитками, водворил их на нос, вынул сверток с бумагами и начал усердно копаться в них.

Лукаш считал себя стариком, но, поглядев на Альфреда Гофбауэра, убедился, что в сравнении с гостем выглядит молодцом. Гофбауэр бел как лунь. Кожа на его лице, испещренном бесчисленными морщинами, стала совсем прозрачной и как бы просвечивающей.

Глаза, когда-то зоркие и добродушно-плутоватые, потеряли свой цвет, утратили остроту и помутнели. Руки с припухшими суставами и широкими венами заметно тряслись.

«Болен старик, потому и сидит дома», – решил Лукаш. И спросил:

– Здоровье твое как?

Гофбауэр повел худыми плечами.

– Не жалуюсь. Пока Бог милует. Еще гляжу вперед годков этак на десять-пятнадцать. Проскриплю это время. Я такой… А теперь слушайте.

Дело заключается вот в чем…

И Гофбауэр рассказал следующее. Месяца три назад он с оказией неожиданно получил письмо от Гоуски из Швейцарии. От того самого Гоуски, который доверил ему особняк и у которого Лукаш работал истопником. Письмо принес Гофбауэру на дом неизвестный человек. Выяснить, что это за человек, старик не сумел. Посланец приехал на машине поздно вечером, не удалось даже разглядеть номерной знак. Выяснилось, что Гоуска знал о заселении его особняка и о том, что Гофбауэр отстранен от управления им.

Но Гоуска был уверен, что его друзья помогут ему вернуть особняк и выдворить из него непрошеных гостей. В недалеком будущем он намерен вернуться в Прагу, ибо не чувствует за собой никакой вины перед родиной. Гоуска просил Гофбауэра присмотреть за тем, чтобы теперешние жильцы особняка не растащили при выселении мебели и всего, что там еще уцелело.

– Вот его письмо, – Гофбауэр подал Лукашу конверт.

– Что ты ему ответил? – спросил Лукаш.