По ту сторону фронта

– Нехорошо получилось, нехорошо, – насупив брови, произнес Пушкарев и бросил короткий взгляд на Зарубина.

Тот наклонился к сидящему рядом Кострову.

– Не знаешь, от кого был проводник?

– Кажется, от Селифонова, – ответил Костров.

Командир отряда внимательно разглядывал Беляка, о котором много слышал. Смуглый, с уже редеющими, но без единой сединки черными волосами, с темно-карими спокойными глазами, прямым носом и небольшим ртом, Беляк производил впечатление человека с твердым характером.

– Я сам проверю, – сказал Зарубин, – почему провожатый не нашел вас.

– Ну ладно, ладно, вопрос исчерпан, – нетерпеливо проговорил Пушкарев. – Рассказывай, Карпович. Ведь три месяца прошло! Не шутка, а?

– Да… воды много утекло… – отозвался Беляк, придвигая поближе к столу высокий чурбан, на котором он сидел. – Я уже не знаю, с чего начинать.

– Давай так, Дмитрий Карпович. – Пушкарев поставил ладонь ребром. – Сначала о том, как живешь, как устроился, как здоровье, потом о людях, об обстановке, а уже после обо всем прочем.

Все сгрудились вокруг небольшого, покрытого плащ-палаткой стола.

Беляк рассказал, что уже на восьмые сутки после прихода гитлеровцев больных и раненых выпроводили из больницы, – в ней разместился немецкий офицерский госпиталь.

Когда созданная оккупантами управа объявила о регистрации жителей города, Беляк встал на учет, а дней через пять получил повестку, обязывавшую его явиться к заместителю бургомистра Чернявскому.

– Что это за фрукт, думаю, откуда он взялся? – рассказывал Беляк. – Я перебирал в памяти всех знакомых горожан, но фамилия Чернявского ни о чем мне не говорила. И только уже сидя в управе, в приемной, я вспомнил…

…Дело происходило в двадцать восьмом году. Как-то в полдень к городской библиотеке, которую только что принял Беляк, подъехал грузовик, и маленький расторопный старичок, представитель гороно, предложил принять привезенные им четыре больших ящика с книгами. Старичок просил повнимательней разобрать книги и все, что можно, зачислить в фонд библиотеки.

Сидя против дверей заместителя бургомистра, Беляк вспомнил украшенный причудливой виньеткой штамп, стоявший на книгах: «Из библиотеки адвоката Вениамина Владимировича Чернявского»…

…Чернявский принял Беляка любезно, поинтересовался здоровьем, расспросил, устраивает ли его квартира, чем он думает заниматься.