По ту сторону фронта

 – Ни имени не называл своего, ни номера части. Нахально смеялся мне в лицо. А стоило мне выйти из землянки на несколько минут, как он все рассказал капитану Кострову. Объясни-ка нам, товарищ Костров, как ты с ним нашел общий язык.

Костров смущенно рассказал о своем разговоре с пленным.

Раздался дружный смех, посыпались шутки.

– Попал в немцы наш Костров. Опростоволосился господин унтер!..

– А ты ему сказал, кто ты есть на самом деле?

– А теперь расскажи о главном, – обратился Зарубин к Кострову, когда присутствующие успокоились.

Все недоуменно переглянулись. Пушкарев удивленно поднял брови. Что же это за главное?

Костров коротко изложил сообщение пленного о разгроме гитлеровских полчищ под Москвой, Тихвином, Ельцом, о провале зимнего наступления врага.

И если инцидент с пленным вызвал смех, то рассказ об успехах Красной армии встретили ликованием.

В землянке поднялся неимоверный шум, раздались крики «ура», провозглашались здравицы в честь партии и Красной армии, командиры жали друг другу руки, обнимались.

Это была первая большая радость в партизанском лагере.

Шум в землянке привлек партизан. Почуяв, что произошло что-то необычайное, они быстро собрались к штабу.

Комиссар Добрынин вышел к ним и рассказал о происшедших на фронте событиях.

По всему лагерю прокатилась волна неудержимой радости.

– Смерть фашистским оккупантам!

– Ура коммунистической партии!

– Мы должны фашистам отсюда жару подбавить!

Оживленно и громко беседуя, взволнованные партизаны расходились по своим землянкам и шалашам.

А в штабе уже вновь воцарилась тишина.

– Получено письмо от наших людей из города, – говорил Зарубин. – Оккупанты при содействии предателя, заместителя бургомистра Чернявского, готовятся угнать в Германию на каторгу партию советских людей. Наши подпольщики выяснили, что никто из жителей города не захотел добровольно ехать в Германию. Людей, главным образом молодежь, хватали насильно, вытаскивали из чердаков, из подвалов. Облава продолжалась неделю.

Под конвоем всех задержанных согнали в каменный пакгауз на станции. Пакгауз обнесен колючей проволокой в три ряда. На днях люди будут отправлены по железной дороге в Германию. Когда именно их отправят – неизвестно. Но об этом мы узнаем. Я прошу провести беседы во взводах и сказать партизанам, что мы постараемся сорвать фашистский замысел и спасти из рук оккупантов наших людей.

Командиры разошлись, и в землянке остались только Зарубин, Пушкарев, Добрынин и Костров.