Чисто царское убийство

Тут к государыне неожиданно подошел какой-то дворянин в изящном камзоле иноземного покроя и коротком парике. Никто из свиты императрицы этого человека ранее не видел. Только светлейший князь Меншиков узнал в нем своего протеже, надворного советника Кирилла Углова.

Незнакомец представился императрице как положено, а затем негромко произнес:

– Прошу дозволения побеседовать с вами, государыня, относительно кончины императора Петра Алексеевича. Ибо имею приказ от светлейшего князя Александра Даниловича да от канцлера Головкина учинить дознание о сем горестном деле.

– Ты ведешь следствие о смерти императора? – спросила Екатерина. – Но что ты хочешь узнать? Доктора мне сказали, что государь скончался от антонова огня.

– Да, я беседовал с доктором Блюментростом, – сказал Углов. – Но у меня и светлейшего князя есть подозрения, что некие злодеи могли ускорить болезнь государя с помощью яда. Я хочу узнать, так ли это. Дозволите с вами побеседовать?

– Хорошо, садись со мной в карету, – сказала государыня.

Надворный советник сопроводил Екатерину до экипажа, как истинный кавалер помог даме сесть, затем устроился и сам.

Когда карета тронулась и ее колеса загрохотали по деревянной мостовой, он наклонился чуть вперед, чтобы Екатерина могла лучше его услышать, и сказал:

– Царский денщик Матвей Герасимов говорил мне, что незадолго до смерти государю была поднесена ваза с конфектами. Император в те роковые дни почти не принимал пищу, но те сласти ел охотно. Верно ли денщик сказывал?

– Да, верно.

 – Екатерина кивнула. – Была такая ваза с конфектами. Я их, правда, не пробовала, не до того было, а государь ел. Мы с доктором Иваном Лаврентьевичем обрадовались, что он хоть что-то ест.

– Далее Матвей сказывал, что конфекты те принесла некая девица зело приятного облика. Петру Алексеевичу она понравилась. А вы, государыня, не видели ли ту девицу?

– Как же, видела, – сказала Екатерина и усмехнулась: – Лицом бела и весьма смазлива. Петр Алексеевич мне заявил, что она на меня похожа.

Ну, это он обознался. Ничего такого в ней нет. Она скорей на черкешенку смахивает или на турчанку, хотя и бела. А что Петру глянулась, так это не диво. Ему многие нравились. Сколько их, молодых да смазливых, у него в постели перебывало! Я бы с ума-разума сбилась, кабы считать задумала. Да только я их и в уме отродясь не держала. Потому как государь всегда после очередной юбки ко мне возвращался и говорил: «Лучше тебя, Катенька, свет мой, нет никого».