Человек, из Подольска!

Те же, кто хотел вступить с ушедшим столетием в совсем уж интимный контакт, отправлялись в экспозиционно-мемориальный отдел музея современной истории России на Делегатской: ведь здесь прошлое в буквальном смысле «ожило». Им предстояло путешествие вдоль расположенных друг за другом (как в магазине «Икея») восстановленных с первозданной точностью помещений, характерных для каждого десятилетия: пролетарские жилища соседствовали с рабочими кабинетами высших чиновников, интеллигентские кухоньки с секретной лабораторией НИИ, типичный номер гостиницы «Россия» с типичной же гостиной новостройки конца 80-х.

«Эффект присутствия» обеспечивало театрализованное представление: так, 90-е были представлены с типичным для тех лет юмором сценой покупки «выродковой» шапки на вещевом рынке и инсценировкой популярных анекдотов про новых русских:

– Так это Страдивари для лохов скрипки делал, а для нормальных пацанов – ба-ра-баны!

Окружающих переполнял восторг.

– Как я люблю девяностые, – шептал один студент другому, – Конечно, мы были бы там лишними, но… Какое же было время!

Завершалась экскурсия типичной квартирой-студией современного middle-класса, с соседствующими на полках иконой и томиком Мураками, под жалобные сигналы робота-пылесоса, требующего подзарядки.

Любознательные студенты и молодые семьи – главная аудитория таких экскурсий. Те, кому довелось пожить и состояться как личность в ушедшей эпохе, не склонны ее идеализировать. Поэт-реалист, человек-глыба Владимир Высоцкий навсегда останется для них символом сложного и неоднозначного времени.

На спектакль, посвященный Высоцкому, выстроилась такая очередь, что камерный зал Музея Высоцкого на Таганке просто не способен был всех вместить. Под затихающее надрывное «Очень нужен я там, в темноте» в зале действительно стало темно, и начиналось действо для избранных. Счастливчикам зачитывались воспоминания о Высоцком, полные трепетного восхищения, звучали его песни и стихи. Девочки с подготовительных курсов выходили из зала зевая, но люди постарше закрывали глаза и внимали дорогим сердцу звукам.

Исполнители сетовали на распространенное мнение, что «перестройка началась сверху» и напоминали, что именно с Высоцкого и преданных ему людей начались необратимые преобразования в стране. Сокровенное «Они ничего не могли с нами сделать» произносилось полушепотом, а солидарность внимающего зала вызывала стойкое ощущение: и при живом Высоцком было в точности так же.