Человек, из Подольска!

Вообще, очень хочется предположить, что он выходил на этот бой, заранее понимая, что проиграет, но я не знаю истинных мотивов Мирона. В любом случае, он наверняка понимал, что получит новый опыт, другой, отличный от битв с драконами. Оксимирон вызывал на эту битву себя, и сражался на ней с собой – на протяжении всех раундов, но только в третьем это стало окончательно понятно.

Для опыта героя такое испытание бесценно: когда ты внутренне побеждаешь, и понимаешь, что ты победил, но никто не признает этой победы и не считает тебя победителем, когда никто не видит того, что кажется тебе очевидным, потому что просто не хочет.

Потому что «г**дон в женском монастыре» веселей, чем одинокий герой, творящий жизнь.

Когда ты проиграл в честном бою, встать всегда легче, чем когда ты победил, но этого не признали. Быть поруганным и остаться при своем. Сохранить это свое и, вздохнув, нести дальше: что ж, не понимаете, болваны, это ваши проблемы – оставайтесь в своем монастыре, а меня ждут драконы.

Я не говорю о самом Оксимироне – его переживания мне не столь интересны, да и в том, что он справится, у меня нет никаких сомнений.

Я говорю, что урок, который преподнесла эта история, простирается гораздо шире пространства рэп-баттла как локального творческого соревнования. Этот баттл – отличный, универсальный пример для всех, кто думает, делает и создает – против тех, кто, согласно известному выражению, просто делает то, что значительно легче, чем ворочать мешки. Пусть и делает это по-своему талантливо.

Вы никогда не победите их. Но вот себя – можете.

(2016)

Праздник, которого нет с тобой

Писательская боль и перспективы

Те, для кого литература – забава, имеют все.

Чем дольше занимаешься писательством, тем чаще наблюдаешь торжество людей, которые относятся к нему как к увлечению, приятной забаве, которой они предаются в минуты слабости. Либо – другой вариант – как к побочному проекту своей основной деятельности, (здесь лидируют журналистика, колумнистика, всякие должности с приставкой «арт»), и соответственно, как средству для пиара – причем не себя как писателя, а просто себя.

«Писатель» идет через запятую в резюме многих публичных персон, будь они известны на всю страну или кучке из 300—400 человек, увлеченных чем-то не слишком массовым, но опять—таки не литературой. Причем писательство идет не в начале или конце списка занятий, что акцентировало бы на нем внимание – нет, идет между делом, посередине.