Дело петрушечника

 – Петрушка! В уличном балагане он по сюжету всегда был врагом различных лицемеров, ханжей и лжецов. Петрушка всегда выводит их на чистую воду и выставляет дураками. Похоже, убийца таким образом мстит обществу, которое его обидело. Он пытается подать нам знак!

– Какой еще знак? – окончательно опешив от этого словесного потока, удивился полицмейстер.

– Знак о своей боли, – невозмутимо продолжал Барабанов. – Рука Петрушки во рту у жертвы – это знак того, что общество почти что уже сожрало Петрушку, но он все равно собирается ему отомстить.

– А пальцы? Пальцы – это тоже знак?

– Разумеется. Пальцы разные, потому что это символ счета. Счета побежденных врагов. В представлениях балагана есть популярный сюжет – Петрушка проходит некий путь, по очереди побеждая своих врагов: глупого учителя, доктора-невежду, – загибал пальцы на руке Барабанов, – потом, извините меня, продажного полицейского, лживого попа, вороватого градоначальника и в финале самого черта. Можно предположить, что жертв будет пять, по количеству пальцев.

Или десять.

В салоне повисла тишина. Коляска плавно остановилась, и снаружи послышался голос городового, что все это время стоял на запятках, а теперь ругался с кем-то снаружи. Цеховский, заметно помрачневший из-за речи Нестора, смерил столичных сыщиков неожиданно тяжелым взглядом.

– Так вот именно для этого вы сюда и прибыли. Чтобы не допустить ничего подобного.

Глава 3

В большом и светлом зале полицейского управления было людно и шумно, в воздухе витал стойкий запах сапожного гуталина и свежей краски.

На задних рядах кто-то курил папиросу и тут же руками разгонял сизый дымок. Легкий весенний ветер иногда порывом влетал в приоткрытые окна, надувая легкие бежевые шторы, словно корабельные паруса. В зале собрались почти все чины сыскного отдела города, а также некоторые городские чиновники.

Муромцев с указкой стоял возле принесенной из ближайшей гимназии черной доски с мелом, на которой довольно схематично была нарисована кукла в дурацком колпаке, ниже доска была разделена на две половины.

На одной было написано «Аполлон», а на другой «Дионисий». В первом столбце стояло несколько крестиков.

Рядом, за столом, покрытым зеленым сукном, сидели городской полицмейстер Цеховский, Лилия Ансельм и Нестор. Перед этим начальник полиции в приватной беседе сообщил Муромцеву о плачевном положении их дел, практически расписавшись в своей беспомощности – результатов нет, следствие в тупике, а убийства продолжаются.