Дело петрушечника

А по одной детальке – что я вам скажу? Тем более такую ерундовину кто угодно может сделать, хоть гимназист, хоть дед-ложкорез. Да еще тут лаку столько, что ничего не видать! Петрушку лаком потемнее красят, потому как он лицом маленько бурый должен быть, так по задумке балаганной. Вот и не разглядеть теперь. Видать, что из дуба вырезано, да что с того? Ручки и голову завсегда из дуба делают, чтобы прочнее было, а тело из липы… Может быть, его год назад вырезали, может, и пять лет, а после только лаком покрыли.

– А может быть так, что ее покрывали несколькими слоями лака? – высказал неожиданную догадку Муромцев.

– Хе… Отчего же не может, сейчас посмотрим.

Прежде чем сыщики успели высказать какие-либо возражения, столяр вытащил из голенища шило и осторожным движением ковырнул ручку, вздыбливая лак и стружку. Полученный результат явно удовлетворил старого мастера. Он, увлекшись, перегнулся через стол и снова сунул детальку Муромцеву под нос.

– Хе-хе… А ты востроглазый, пан сыщик! И вправду, слой тут не один.

Вот, гляди, тут еще несколько слоев под первым, постарше и даже цвета немного другого. Вот тут, даже отковырять можно!

Денис Трофимович Спасибо, который, как казалось, задремал в кресле, неожиданно громко прокашлялся, возмущенный фамильярностью, и на-летел на столяра, как старая ворона:

– Ты, любезный, поаккуратнее с уликами! На что ты тычешь в лицо? Не обращайте внимания, Роман Мирославович. А ты смотри, вот она, школа столичная! Вот что значит научный подход! Да, наши сыщики на такое внимания не обращали!

– Да, научный подход у нас прежде всего, – согласно покачал головой Муромцев.

 – Нам бы эти детальки на исследование отдать, чтобы их под микроскопом изучили поподробнее. Денис Трофимович, вы можете поспособствовать?

– Конечно, конечно! – оживленно поерзал в кресле Спасибо. – У нас в университете такие ученые есть! Такие светлые головы! Точно с этим разберутся!

– Ученые, значит?! А мы вам нешто мало ученые? Ишь ты, мелкоскоп! – возмущенно фыркнул столяр, прострелив Спасибо взглядом.

Он вынул из кармана лупу-монокль, какие водились обычно у часовщиков и ювелиров, и, ловким движением вставив ее в глаз, склонился над столом, не переставая раздраженно бормотать: – У меня глаз-ватерпас! Ни у одного дохтура в аптеке такой точности нет, как у старого Осипа! Ни один ваш мелкоскоп вам такое не покажет! Та-а-ак… Ясно видать один, два… Хе-хе-хе! А Петрушка-то ваш не молодой уже! Сейчас глянем на других ручках.