Дело петрушечника

Вы слышите, Лилия?

Нестор обернулся и посмотрел на девушку – медиум сидела неподвижно, опустив руки, и полуприкрытыми глазами смотрела на обнаженные трупы.

– Вместе! Как на фотографической карточке, – прошептала она.

Не желая отвлекать девушку, Барабанов на цыпочках вернулся к столу и снова погрузился в работу, бормоча себе под нос:

– Пальцы ампутированы, скорее всего, одним и тем же предметом, края раны рваные, неровные. В протоколе они записали клещи или топор, что вполне может быть. Правда, согласно результатам осмотра мест происшествий, никаких следов от ударов топором не нашлось.

Так что это, могу предположить, скорее плотницкие клещи или что-то вроде них. Да, вот, тут хорошо видно, что кость размозжена.

Нестор перешел к другому телу, бросил взгляд на оцепеневшую Лилию и продолжил говорить вполголоса:

– Так, плотник укладывается в нашу версию с куклами – плотники, столяры, деревянных дел мастера и прочее. Однако в этом ряду пока совсем лишней выглядит сама кукла. Убийца же положил в рот убитому не просто деревяшку, а именно куклу, точнее, ее определенную деталь – руку.

То есть, – Нестор вытер пот со лба рукавом, – было бы логично предположить, что убийца использует всего одну-единственную куклу – одному в рот кладет руку, другому – ногу, а третьему – скажем, голову. Так и на Петрушках можно сэкономить. Но здесь другой случай, фигурирует только рука, причем всегда правая, у левой руки шарнир в другом месте. Таким образом, мы приходим к выводу, что наш петрушечник для каждой жертвы использует по одному Петрушке, кладя в рот исключительно правую руку куклы. И это не может быть простым совпадением, для него этот ритуал почему-то важен. Ни одной жертве он не стал класть в рот левую ручку.

Барабанов медленно ходил между столами с телами, продолжая рассуждать, уже не смотря на Ансельм:

– Да, а вот палец у жертв ампутирован, наоборот, на левой руке и у каждого свой, особенный. И опять же, это не совпадение. Например, если взять средний палец, то возни с ним куда больше, но убийца отхватил именного его, а не, скажем, большой.

Следовательно, это для него имело какое-то особое значение. Почему?

Этот вопрос Нестор задал уже Лилии. Он обернулся и замер – на лице медиума блуждала странная улыбка, и Барабанов понял, что она в трансе. Он сделал несколько шагов к ней, но Лилия вдруг встала и медленно, словно во сне, принялась вальсировать возле стола, держа руки на весу, будто обнимая невидимого партнера.