Дело петрушечника

Только так мы победим преступность и установим законопослушание. Только так – выжигая каленым железом эти гнойники, истребляя чудовищ, подобно античным героям! Роман Мирославович? С вами все хорошо? Что-то вы побледнели.

Министр раздухарился не на шутку и не сразу заметил, что лица сыщиков, ответственных за поимку убийцы, становятся все мрачнее и мрачнее. Министр в недоумении остановился:

– Ответьте же что-нибудь наконец!

– Я отвечу. – Муромцев говорил медленно, стараясь подбирать слова. – Эти чудовища. Они не созданы по злой воле бесов.

Мне кажется, это важно понимать. Они в некотором роде созданы нами.

– Ну полноте, полноте, Роман Мирославович! – с некоторым раздражением прервал его градоначальник. – Что же вы, право слово, Плеханова начитались перед завтраком? Или думаете, что мы тут не имеем представления о том, что творится в губерниях? Да господин министр этому буквально свою жизнь посвящает!

– Да, да. – Министр устало покачал головой. – Это великая беда, с которой мы боремся не покладая рук.

Все мы, начиная с Государя, разумеется, знаем и переживаем о невзгодах людей в отдаленных и бедных губерниях. Но, поймите сами, наше Министерство внутренних дел существует, чтобы ловить преступников, а не вытирать носы деревенским сиротам. Для заботы об убогих у нас существуют церковь, богоугодные организации, оставим им заниматься своей работой, а мы займемся своей.

Все взгляды устремились на отца Глеба, который уже давно сидел в печальном безмолвии. Словно проснувшись, он оглядел присутствующих и медленно кивнул, соглашаясь с министром:

– Да, вы правы.

Это забота церкви. Но ведь и сама церковь в некоторых губерниях бедна как алтарная мышь и сама нуждается в помощи. Вот так и выходит, что никто не виноват, все заботились и радели, а дети все равно погибли…

Отец Глеб замолчал не в силах продолжать. Никто не решался прервать образовавшуюся тишину, пока наконец градоначальник не произнес примирительным тоном:

– Ну зачем же вы так убиваетесь, ваше преподобие.

Вы сделали все, что могли, остановили убийцу, спасли, я уверен, множество жизней. Почему же вы так расстроены? Неужели было бы лучше, останься негодяй на свободе?

– Если бы я только мог знать раньше… – странным голосом произнес отец Глеб, ни к кому конкретно не обращаясь. – Прошу вас простить меня.

В полной тишине отец Глеб встал и покинул кабинет. Тяжелая дверь затворилась, шаги стихли в коридоре, а пауза по-прежнему висела в кабинете министра внутренних дел.