Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942–1945)

).] без крышки.

Лежу на верхотуре, почти упираясь головой в железобетонную балку. Подо мной наш кох Александр Владимирович. Слышу его плавную речь.

– …и вот я лежу, голодный как цуцик. Ну разве не смешно, ребята!

– Пошел ты, кох, к своей одесской маме. Ха, ему смешно. Тут плакать хочется, да сил нет.

– Это ты верно говоришь, Сергей, что сил нет ни плакать, ни смеяться. А все ж таки смешно, как подумаешь. Ну посуди сам: вот перед тобой расквалифицированнейший повар и кондитер. Всю жизнь провел среди утонченнейших блюд и деликатесов.

И вот теперь голоден, как та татарская собака. А я ведь потомственный кондитер. Мой отец был главным мастером в лучшей одесской конфизери[238 - Кондитерской (фр.).]. Я сам вот с таких лет начал учиться кондитерскому делу и отлично знаю всю французскую рецептуру.

– Ну и жри ее. Авось сыт будешь.

– Кок, а кок! Ты торт испекти можешь?

– Хоть сейчас.

– Ну, ну!

– Что ну! Подай сюда муки, масла, сахару, яиц, ванили, шоколаду – через два часа получишь торт.

– Эх ма! Кабы дали мне муки да масла, я бы их так слопал. Ей-бо, без печева сглотнул бы.

– Что торт – баловство одно. А я, знаете, больше люблю подсолнечную халву. Вот немцы о ней понятия не имеют, а ведь вкусно.

– Нимцы люди тэмны. Ничого воны нэ бачилы. Тики и е в цей Нимечине, шо кольраби, та буряковый мармалат. А бачилы вы, хлопцы, яки у их бутерброты? Тонюсеньки, аж свитятся. А щоб галушкы, або, наприклад, халва, цэ воны нэ розумиють.

Нэма людынской ижи[239 - Еды (укр.).] у цих нимцев. Що нэ кажы, а люды темны.

– Да, халва вещь хорошая. Но знаете ли, подсолнечная халва – эрзац. А настоящую халву мы готовили из аравийского семени, название которого сейчас не припомню. Вот та халва – цимес, как говорят у нас в Одессе, а подсолнечная – эрзац.

– Это подсолнух-то эрзац? Что ж, по-твоему, немецкий маргарин из угля лучше? Ты еще скажешь, кох, что русский ржаной хлеб – эрзац, а немецкий гольцброт[240 - Хольцброт – эрзац-хлеб, приготовленный с добавлением опилок.

] – натуральный продукт. Эх, кох, видно, сам ты эрзац.

– А вот еще хороши у нас в России пирожные. Помню, мама мне покупала «наполеон» и «микадо»[241 - «Микадо» – слоеный торт, напоминающий более известный торт «наполеон».]. Я очень любил их.

– Ишь чего захотел. А если [бы] маменька чудом каким доставила сюда торбу лушпаек – не стал бы кусать?

– Спрашиваешь. Ох, как рад бы был.