Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942–1945)

Многие не удовлетворялись и этой робко высказанной надеждой.

– Врешь, Петро, совсем не то говоришь. Скажи – Сталин прав: победа будет за нами!

Саша Сщенцов[273 - Так в тексте. Видимо, имеется в виду Саша Сизенцов, упоминаемый далее.] возмущен своим напарником по станку Харисом Каримовым.

– Сволочь черножопая. Мало того, что он добровольно чистит немецкий аборт, чуть ли не языком вылизывает стульчаки. Теперь он вкалывает на станке так, что немцев оторопь берет.

– Это верно. Позавчера подошел ко мне Фриц Штайнбрешер: «Чего хочет добиться Каримов своей сверхскорой работой? Скажите ему, чтоб он замедлил темпы».

– Ну а что делать мне – напарнику Каримова?

– Как что? Уж не думаешь ли ты равняться на него? Или и тебе мерещится экстрапайка?

– Плевать я хотел на экстрапайку. Но ведь шеф скажет: «Варум-почему? Каримов гут арбай, и ты, дескать, мус гут арбай»[274 - Хорошо работает… должен хорошо работать.].

– А ты плюнь и на дике швайн[275 - Толстая свинья.

– Да, тебе хорошо говорить. А как набьют морду да посадят в карцер без баланды и пайки!

– Ну и что ж такого? Не ты первый, не ты последний.

– Хорошо еще, если в карцер, а то, пожалуй, в гештапо за саботаж.

– Погоди, оторву Каримову голову да в немецкий аборт брошу.

– Гляди, какой герой сыскался. Небось скоро сам начнешь втыкать.

– Шалишь, брат. От моей работы немцам накладно будет. Знаешь, где мое рабочее место? Вон, по ту сторону карцера.

Саша Романов показал в сторону пленяжьей уборной. Там наше основное убежище, ферштек, рефушум[276 - Refuschum – отказ (нем.). Здесь: место, где прячутся «отказчики».], место для маскировки.

Яркое, но почему-то холодное солнце. После митагсбаланды[277 - Дневная (обеденная) баланда. От Mittag (нем.) – полдень.] греемся во дворе. Петро Ткаченко и вся его «комиссионка» заняты поисками пищи.

– Брось, Петро, – говорит Беломар, – двор чисто выметен, ничего не найдешь.

Петро не отвечает. Вдруг из кучи металлических стружек он извлекает нечто. К нему спешит бывший конник по прозвищу Кронштадт.

– Ну что там, Кронштадт?

– Капуста.

– Много ли?

– Эскадрон.

– Хорошая?

– Комсоставская.

Адам смял газету и, мигнув мне, бросил под верстак. Улучив момент, я поднял ее. «Deutsche Allgemeine Zeitung»[278 - Deutsche Allgemeine Zeitung (DAZ) («Немецкая всеобщая газета»; Берлин, 1861–1945).].