Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942–1945)

1155 или 1162 – 1227) – основатель и первый великий хан Монгольской империи, совершавший походы в Восточную Европу, Китай и Среднюю Азию.].

Видно, совсем плохи дела у фашистов, раз они дрожат от мысли о нашествии Азии.

Бойтесь и трепещите, чертово семя!

«Мы обернемся к вам своею азиатской рожей».

Теперь уже скоро.

«Настанет день, не будет и следа от ваших Постумов, быть может»[482 - Цитаты из стихотворения А. А. Блока «Скифы».].

Фриц Штайнбрешер – мне на ухо:

– Емальс Хитлер гезагт: «Дойче бляйбт иммер да, во эр штет».

Хат решт, гельт. Ецт филь дойче солдатен бай Сталинград геблибен[483 - Гитлер как-то сказал: «Немец навсегда остается там, где он ставит ногу». Он прав, не так ли? Сейчас немецкие солдаты навсегда остались под Сталинградом.].

Sonderbericht OKW[484 - Специальная сводка Верховного главнокомандования вермахта.] сообщает об «успешном отражении всех атак большевиков».

Почему же в таком случае все фашистские газеты истерически вопят о «нашествии гуннов»?

Приказ Гитлера о «Frontverk?rzung» (сокращение линии фронта).

Эта операция мотивируется «стратегическими соображениями».

Мы все реготали[485 - Реготать – хохотать, заливаясь (южн., малорос., арханг.).] над нелепой попыткой при помощи словесных ухищрений скрыть от немецкого народа паническое отступление фрицев. Нас покрывал своим раскатистым басовитым криком Козлов:

– Ого, стало быть, наши здорово дали фрицам под микитки!

– Славно драпанула немчура.

– Гляди, через месяц-другой наши будут здесь.

– Ну, не через месяц, конечно. А что будут, то факт.

Читаю немецкие газеты ежедневно. Ребята носят мне пачками.

Нашел, выпросил у немца, стащил у него из-под носа – волочет ко мне.

Достали карту: ежедневно отмечаю карандашом линию фронта, продвижение наших.

Конечно, читаю газеты между строк и дополняю сведениями, сообщенными немцами, а часто и французами. Им иногда удается прослушать Лондон и Москву.

Карту и газету прячу в стружки, заменяющие мне матрац.

Моя койка высоко (3?й ярус), вахман не полезет туда с обыском. Ребята нашего барака надежны. Подозрителен только матрос Жорж. Но сейчас он боится нас больше, чем немцев: можем сделать «темную».

На стене цеха огромный плакат: «Большевизм несет тебе смерть». На светлой половинке плаката на фоне цветущего сада изображена дебелая Гретшен с ребенком на руках. С темной половинки глядит косоглазый звероподобный урод в буденовке, колющий штыком ту же Гретшен.