Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник)

На выравнивании он подтянул ручку на себя, и Ил-2 плюхнулся на поле, взрыв землю и подняв в воздух тучи пыли.

На израненный штурмовик было страшно смотреть: из правого крыла вырван примерно полуметровый кусок обшивки, на бортах кабины летчика – вмятины от рикошетов немецких снарядов и пуль. Это еще хорошо, что очереди здесь прошли по касательной… Но зато фанерная хвостовая часть фюзеляжа вся была изрешечена, в местах пробоин лохматился перкаль. Руль поворота на вертикальном оперении был будто погрызен осколками немецких 20-миллиметровых снарядов.

Летчики-истребители подбежали к распластавшемуся на поле штурмовику, открыли фонарь, помогли летчику выбраться из кабины. Александр Волин сунулся было к стрелку в задней кабине – и тут же отшатнулся в сторону.

– Ой, елки! Натурально – кровавое месиво!

В кабине стрелка все залито кровью, в том числе и труп в летном шлеме с разбитыми очками. Закостеневшая рука вцепилась в турельный пулемет. Грудь разорвана пулями, сквозь подсыхающую бурую корку виднелись обрывки гимнастерки вместе с осколками ребер.

Голова, словно тряпичная, свисала к плечу – позвоночник воздушного стрелка был перебит.

Летчик-штурмовик прихрамывая подошел к Волину.

– Все, отвоевался Яшка, – как-то буднично произнес он.

Эта будничность поразила даже Александра Волина, который за три с половиной недели отступления навидался такого… Будничность как раз и была самым страшным в данной ситуации: лютая смерть стала, скажем так, повседневным явлением.

Старший лейтенант Волин стиснул зубы – сволочи! Сколько же еще смертей предстоит увидеть, пока уничтожим мы эту фашистскую гадину?!

– Яшка со мной уже четыре вылета успел сделать, – продолжал летчик-штурмовик. – Я все думал, может, обойдется… У нас же хуже, чем в штрафбате, когда «мессер» заходит, он ведь сперва по стрелку бьет, а потом по мне. «Березин»[5 - «Березин» – УБС и УБТ, «универсальный Березина самолетный» и «универсальный Березина турельный»; крупнокалиберный 12,7-миллиметровый авиационный пулемет.

], конечно, пулемет хороший, но он у него один, а у «мессера» – четыре огневые точки…

Волин только вздохнул тяжело.

– Товарищ старший сержант, пройдите в санчасть, а потом вас накормят, я распорядился, – сказал командир эскадрильи.

– Виноват, товарищ капитан, сразу не представился. Старший сержант Иван Кожемяко.

– Да ничего-ничего. Отдохнешь, а потом в часть поедешь. А я пока документы оформлю.

– Есть.