Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник)

Разрывы снарядов секли немецких мотострелков, русские пули визжали в воздухе над полем, находя свои цели.

Немецкие солдаты поспешно и беспорядочно отошли. Чувство гордости уступило место разочарованию. Zum Teufel! К черту! Он нырнул в танк, поправил наушники.

– Карл! Карл, черт тебя дери, связь с авиацией, быстро! – бросил он раздраженно.

– Так точно, герр гауптман! «Стальная птица» на связи. – Радиосвязь, как всегда, работала безупречно.

– «Eisern Vogel»! Нужна твоя помощь, проштурмуй гряду холмов к северо-востоку.

– Понял, Фридрих, с тебя бутылка французского вина! Я знаю, ты припрятал парочку со времен нашего парада в Париже.

Фон Штайн улыбнулся – сейчас пикировщики перепашут окопы русских!

Даже он втянул голову в плечи, когда с небесной синевы с пронзительным воем сирен свалились в пикировании «штуки», со времен легиона «Кондор» снискавшие себе мрачную славу. Мгновения вечности растянулись в вязкие секунды, растянутые в вое страшных сирен. Ю-87 падал почти отвесно, и, когда до земли, казалось, оставались считаные сотни метров, бомбардировщик стал задирать нос, а из-под его брюха вывалилась продолговатая тяжелая чушка бомбы.

Громыхнул взрыв, а самолет с паучьей свастикой на вертикальном оперении уже набирал высоту.

Следующий пикировщик лег на крыло в перевороте, и снова все повторилось: вязкий вой, рев двигателя, стремительно приближающаяся земля или стремительно набегающая тень самолета, это как посмотреть. И снова – взрыв.

И третий самолет звена отбомбился.

А потом они развернулись и уже с пологого пикирования стали сбрасывать на траншеи мелкие осколочные бомбы.

Позиции русских солдат заволокло пылью и дымом. «Сорокапятки» были разбиты, разметаны. На позициях валялись искореженные орудия, а вокруг лежали мертвые красноармейцы.

Но «Юнкерсы» все не унимались. С бреющего полета они начали расстреливать людей из пулеметов. Пули свистели и визжали в воздухе, они с глухим стуком впивались в землю или в человеческую плоть, звонко рикошетили от металла.

Наконец гул их моторов растаял в безжалостном небе.

* * *

Уже немолодой усатый старшина стряхнул с себя пыль и землю.

– Уф-ф! Улетели… Ну, сейчас попрут фрицы. – Он погладил цевье своей «трехлинейки», аккуратно белой тряпицей протер линзы оптического прицела. Приладил винтовку на бруствере.

– Дядь Сережа, папироской не угостишь? – попросил молодой пулеметчик, приглаживая непокорные вихры.

– Держи, – сунул ему самокрутку снайпер. – Как раз на пару затяжек.