Я дрался в Новороссии!

Также по неизвестным для Калиты причинам старое оружие пользовалось спросом в разведке.

А Ломоть делал в подконтрольных хунте городах закладки – 5 «наганов», 2 винтовки Мосина, 2 «РПГ-2» с двумя гранатами к каждому, а потом «обменивал» эти тайники в СБУ. Ополчение теряло устаревшее оружие, а получало взамен действующую агентуру противника низшего уровня – наблюдателей и корректировщиков. Людишки это были дешевые и поганые, но вред могли нанести серьезный.

– Ты, часом, солдатиков на органы не продаешь? – поинтересовался Калита.

– Да ты что! Передаю хлопцев на руки родителям или их представителям. Сами солдатики ведут опознание и переговоры. Иногда, правда, представители выглядят очень подозрительно… Но раз хлопцы с ними уходят, то не мне встревать. Не, я темными делами не занимаюсь. У меня – репутация! Не станет репутации – не будет бизнеса.

– Это верно. Ну, на сегодня у меня все. Остальных придержим для обмена на наших.

– Погоди…

– Да?

– Тут один помощник военного прокурора на меня дело «шьет». Типа, я незаконно торгую оружием…

– Гнусная клевета! – возмутился Калита. – Это переворот киевский незаконный, и власть хунты незаконная, а ты даешь людям возможность получить свободу.

– Вот-вот, – обрадовался поддержке интендант. – Я даю людям свободу, а все остальное – неизбежные издержки… Так вот, надо бы этого помощника прокурора того… списать вчистую.

– Ну… это дело непростое… на блокпосту же он не сидит.

– Понимаю, понимаю… Дам наводку, где живет, куда и на чем ездит. А также возмещу расходы и дам приличный гонорар!

– Поподробнее, пожалуйста.

– Живет он в доме напротив…

– Поподробнее насчет возмещения и гонорара, я имел в виду.

– Ну… Дам пятьдесят ящиков универсальных вышибных камер, это пятьсот штук.

Универсальные вышибные камеры используются для минирования при помощи, как правило, забракованных артиллерийских снарядов и мин.

– Ну и куда нам они? Нам в них заряжать нечего. Нет, это несерьезно.

– А еще «уазик» только что после капремонта!

Молчание.

– С полным баком, и две канистры по 20 литров, тоже полные!

Молчание.

– Еще тридцать ящиков мин!

– 1947 года?

– Ну… Они паршивые, но зато много.

– Тридцать ящиков – это не много.

– Пятьдесят!

– Восемьдесят, и десять бронежилетов.