РЭволюция Генома

Я уже и раньше имела дела с арабскими шейхами, и секс с принцем ничем особым не отличался. Ни размером члена, ни темпераментом грозный Хусейн аль-Махди нас не поразил.

Окси правда держалась поначалу очень скованно. Очевидно, все мысли её были направлены на первые признаки воздействия нейротоксина и мне пришлось пускать в ход свои сверхъестественные способности, чтобы объект ничего не заподозрил. Да, честно говоря, и сама я к исходу третьего дня вся извелась от ожидания. Даже я, несмотря на повышенную устойчивость своего организма, уже ощущала гнетущее воздействие яда.

Поэтому прогремевшие взрывы, прозвучали для моих ушей как самая лучшая музыка. Началась беспорядочная беготня и суматоха. Наступил решающий момент. Если эта сволочь, Хусейна аль-Махди решит нас захватить с собой, то нам конец. Хотя скорее всего, нас постараются отбить, но это будет крах всей операции. Но удача оказалась на нашей стороне. Грозный террорист оказался слегка трусоват, поэтому даже не вспомнил про нас.

Нам же спешно вернули наши личные вещи и телефоны и высадили на берег в Сен-Тропе. Надо отдать должное арабам, жмотами они не были, и, торопливо от нас избавляясь, они всё же вручили, обещанные нам в качестве бонусов драгоценности. Правда, о выборе чего-то определённого речи не шло, сунули что попало под руки. Да и хрен с ними. Всё равно носить эту ювелирку я не собиралась, а по стоимости, всученные каждой из нас вещицы, на мой опытный взгляд безусловно, тянули на обещанную двадцатку баксов.

В самолёте мне совсем поплохело и дальше помню всё довольно смутно. Чёрт. В отличие от объекта доза нейротоксина, которая нам с Окси досталась, была просто лошадиной. Первые дни в клинике помню довольно смутно. Но кудесник Залесский не подвёл, переливания чудодейственной субстанции сделало своё дело. Всё-таки кровь детей “Лилит”, это действительно чудодейственная панацея.

Окси лежала в соседней палате и, хотя чувствовала себя похуже, чем я, но тоже быстро шла на поправку. Мы после всего пережитого если и не стали подругами, то какая-то невидимая связь между нами возникла. Можно сказать, товарищи по оружию. Хотя честнее было бы сказать подруги по члену, которым нас пользовал сраный араб. Ладно, это я не со зла, чисто нервное.