Дурманящий и поминальный напиток в вере и культах наших предков

В этой одержимости, которая имеет первобытную, скорее даже догреческую основу[13 - M. P. Nilsson in Lehrbuch der Rel. gesch. II, S. 320], мы видим самое мощное проявление его природы. Мы не можем точно сказать, является ли это и основой его бытия. Дионис также был символом легких нравов, это Бог роста и плодородия, и поэтому празднества в его честь проводили весной. Это были фаллические процессии, и в этих празднествах принимали участие по большей части женщины, как, например, и в фаллическом культе Фрейра на Севере[14 - Magnus Olsen: Ettegaard og helligdom, 1926, S.

 250.].

Как и германское пиво, индийская сома – это ферментированный напиток, который был частью трапезы. Сома одинаково возбуждала и богов, и людей; и те и другие стремились ее получить. Но когда жречество обрело огромную власть и сформировалось в отдельный класс, оно монополизировало зелье сомы для Богов и жрецов и перевело его в статус жертвенного напитка. Как в старшей, так и в младшей Ригведе карма означает, с одной стороны, жертвоприношение сомы (а именно жертвоприношение Индре) и, с другой стороны, деяния Индры, особенно те, которые совершаются в состоянии опьянения сомой.

Из-за возросшей ценности сомы появляется идея о том, что она является необходимой пищей для богов, более того, что сома и есть Бог. В последнем случае мы сталкиваемся с довольно примитивным типом мышления, согласно которому опьянение и экстаз смешиваются и, будучи родственными состояниями возбуждения, ведут в ту сферу существования, где, преодолев пределы человеческой природы, человек приближается к силам, получает к ним прямой доступ и объединяется с ними.

«Так мы выпили сому и стали бессмертными. Мы достигли света, мы обрели богов[15 - Ere XI, S. 685 – 87. F. Windischmann: ?ber den Somakultus der Aiier. Abh. M?nch. Academie IV, 1846. H. Zimmer: Altirtdisches Leben, 1879, S. 280 – 81. W. Geiger: Ostiranische Kultur 1882, S. 234. Auch bei A. Bertholet: Rel.gesch. Lesebuch IX, S. 57.]». В этих строках выражена вся сила пьянящего зелья: оно возвышает до уровня божественного, приближает к бессмертию, а также дает возможность внутреннего просветления.

Германцы знали из собственного, дорого приобретенного опыта, что опьянение помогает преодолеть пропасть между рациональной, то есть повседневной, и иррациональной, религиозной жизнью. Именно поэтому они предпочитали переживать опьянение не в одиночестве и в привычной обстановке, а при торжественных обстоятельствах и в компании других людей.