И опять Пожарский 6

Тёплый ещё ароматный хлеб с холодным молоком и дымом костра или булочка с малиновым вареньем под чашку китайского чая с мятой. Тут нужно неделю «пробовать», чтобы отдать первенство.

Трофим по французским меркам был богатей – восемь коров, две лошади и два жеребёнка, десяток свиней и, поди, десятка три индюков. Этому крестьянину князь Пожарский доверил разводить этих огромных птиц, пока их никто не пробовал, все вылупившие из большущих яиц птенцы выращивались и сами шли на племя, осенью только собирался главный животновод Вершилова Иван Охлобыстин разрешить забить Трофиму несколько самцов.

Ничего, никто помирать не собирался, попробуем ещё индюшатины.

Значит так, на конке мы до Волги доезжаем,

А там пешком и не стонать,

Небось, картошку все мы уважаем,

Когда с сольцой её намять.

Ещё боле вкусную картошку французский математик пробовал осенью прошлого года. Тогда с ними был и князь Пожарский. Пётр Дмитриевич, когда костёр уже прогорел, бросил в угли десяток картошин и засыпал сверху горячей золой.

Когда он через десяток минут достал почерневшую, обуглившуюся картошку все горестно вздохнули. И зря. Князь разломил одну из них, посыпал сверху солью, и дал попробовать Иоганну Кеплеру. По гримасе удовольствия все поняли, что немец уголёк «распробовал». Жаль, мало было картошин в костре, только по одному кусочку всем и досталось. Ничего, через пару месяцев снова осень и снова нужно будет копать картофель и сжигать его ботву, тогда уж печёную в углях картошку они распробуют.

А вот песня уже начинает устаревать. Нет уже ни какой конки. Сейчас вагоны тянет по рельсам паровоз. Немного шумно, зато в несколько раз быстрее. Недавно пришли первые в этом году корабли с загадочного уральского Миасса. Привезли опять рельсы. Скоро можно будет от Вершилова доехать на паровозе прямо до Нижнего Новгорода, А там, смотришь, через несколько лет и до Москвы. Если бы кто другой, а не Пётр Дмитриевич рассказал Боше, что можно будет от Вершилова за один день доехать до Москвы, ни за что бы, ни поверил.

Да и сейчас ещё, по большому счёту, не верится.

К нам можно даже с семьями, с друзьями и знакомыми,

Мы славно тут разместимся, и скажите потом,

Что бог, мол, с ними с генами, бог с ними с хромосомами,

Мы славно поработали и славно отдохнём.

Товарищи учёные Дезарги драгоценные,

Декарты ненаглядные, любимые до слёз,

Ведь лягут в землю общую останки наши бренные,

Земле ей всё едино, что профессор, что навоз.