И опять Пожарский 6

Все это перемешать и по пуду мыла в бочку, как загуститель. Перемешивать до состояния киселя из детства. И в каждую бочку взрыватель из бертолетовой соли, динамита и прочей взрывающейся химии, а к нему недавно освоенный бикфордов шнур.

Ну, что ж, испытания удались. Правда, один из трёх гатлингов заклинило почти в самом начале, зато митральезы отработали на пять, ну, там и нечему заклинивать, знай вовремя меняй кассеты. Количество выстрелов в минуту получается чуть меньше чем у механического пулемёта, всего сто пятьдесят – сто шестьдесят, против двухсот, только ведь ляхам и этого за глаза хватило.

Даже с огромным избытком. Нет больше у Сигизмунда войска в тридцать тысяч – разбежалось. Макиавелли, кажется, говорил, что для ведения войны нужны три вещи: «во-первых, деньги, во-вторых, деньги и в-третьих, опять-таки деньги». Нет. Можно с товарищем поспорить. Ещё нужны дураки, которые за эти деньги согласятся с князем Пожарским воевать. Ляхи даже парламентёра не прислали, тоже желающих на левый берег Южного Буга переправиться Станислав Конецпольский не нашёл. Но, по порядку.

Успели добраться до Южного Буга за два дня до неповоротливого огромного, растянувшегося на десятки километров квартяного войска. Разведчики из казаков чётко указали место, где собирается гетман Конецпольский форсировать реку. Просто взяли и спросили у одного из панов, тот и рассказал всё, правда, перед этим ему для придания разговорчивости глаз выкололи. Так это издержки. Какая разница – умирать с двумя глазами или с одним.

Пришли, окопались, даже пушки до половины в землю врыли, чтобы они не отсвечивали сильно. Сложнее всего было с напалмом. План по его применению был такой: зарываем две бочки на переправе, прямо под водой, и когда доблестные войска побегут назад, тут их и взорвать. Психологический эффект главнее десятка, ну, или даже сотни убитых, вода горит. Сложности были с тем, кто и как запалит бикфордов шнур. Пришлось посадить не далеко от переправы несколько кустов ивняка с обеих сторон и оборудовать среди вновь «выросших» зарослей перевёрнутую дырявую лодчонку.

Причём, настолько дырявую, чтобы ни у кого не возникло желание ею воспользоваться. Вот под лодками и схоронилась пара добровольцев. Стимулом им послужила медаль «За воинскую доблесть» и двести рублей золотом. Как ни странно, но бабахнуть вызвались в основном немцы, причём именно немцы, а не испанцы, итальянцы, голландцы и прочие французы. Боевые ребята, не зря видно обе мировые войны они развязали.