И опять Пожарский

С ним было всего два десятка стрельцов. И нужно ещё было охранять пленных казаков.

Время близилось к вечеру, и надо было устраиваться на ночлег, а Гороховца всё не было. Придётся в очередной раз ночевать в придорожных кустах. Надоело-то как. А ведь от Гороховца до Балахны, даже если не заезжать в Нижний Новгород, ещё сотня вёрст.

– Привал! – скомандовал Пётр и спрыгнул со своего вороного. – Козьма, – обратился он к стрелецкому десятнику Шустову, – выставь весь свой десяток вокруг лагеря в дозоры, пусть с собой по мушкету и арбалету возьмут.

После полуночи тебя десяток Бороды сменит. И предупреди стрельцов, чтобы внимательно следили, не спали: где-то недалече тати Медведя обретаются.

Шустов кивнул и растворился в сутолоке устраивающегося на ночлег огромного лагеря. На душе у бывшего генерала было неспокойно, на месте бандитов он бы на спящий лагерь и напал. Периметр огромный, а защитников чуть, да ещё шум стоит, вплотную можно подойти, никто не заметит. Пожарский перекусил хлебом с варёной репой и пошёл искать ляха.

Пан Янек Заброжский со своим слугой Мареком расположились за большим камнем, лежащим на опушке леса, и тоже уже заканчивали ужин, доедая добытые где-то варёные яйца.

– Ясновельможный пан, – обратился к поляку Пётр, – не составите мне компанию? Я хочу обойти дозоры. Чует моё сердце, что сегодня на нас нападут тати атамана Медведя.

– И что мы сможем сделать вдвоём? – поинтересовался шляхтич, поднимаясь и отряхивая штаны от прилипшей травы.

– Возьмём по самострелу и проверим места вероятного нападения.

– Это как? – не понял пан Заброжский.

– Ну, вот ты, пан Янек, откуда бы напал на лагерь? – Пётр обвёл рукой гомонящий табор.

– Понятно, из леса, – пожал плечами лях.

– А с какой стороны?

– А есть разница?

– Есть, – уверил его Пожарский. – Вот, смотри, с той стороны вдоль дороги местность болотистая. Кто же захочет через болото лезть?

– И то верно. – Пан Заброжский уважительно глянул на этого чудного отрока.

– Вот давай в эту сторону и сходим по-тихому на разведку.

Если татей много и они ждут темноты, чтобы напасть, то пусть немного, но всё равно шуметь будут, птиц растревожат, а мы будем идти тихонько и прислушиваться.

Пётр дошёл до стрельца, стоящего в дозоре, предупредил его и углубился в лес. Берёзы тихонько шелестели листвой, и казалось, что лес замер в ожидании ночного отдыха. Птиц почти не слышно. Хотя… Впереди, чуть в стороне от того маршрута, что наметил бывший генерал, причитала сорока.