Два выстрела во втором антракте

 – Но у меня уже был Борис из Женевы! Вот только что ушел…

Глава 4

Извозчика удалось взять только ближе к Владимирской горке – Подол, рабочий район Киева, спал, а кому вдруг приспичило передвигаться, шли пешком. Ванька вначале заломил небывалую цену – пять рублей: как видно, распознал приезжего, с которого можно содрать побольше. Однако капитан Дружинин на такую наглость не поддался. Он уже имел опыт общения с извозчичьим племенем, знал, как с ним разговаривать.

– Ты, братец, наглей, да меру знай! – заявил он извозчику.

 – Я тут не к любовнице, а по служебной надобности. Скажу – и даром повезешь! Спасибо скажи, что две желтеньких заплачу.

– Да я разве того? – сразу сдал вымогатель. – Я с пониманием! Два так два. Какая, говорите, улица?

Дом Скоропадского оказался солидным строением в пять этажей («А по нашим шаблонам мерить, так и все девять уместятся» – подумал капитан). Дверь, как и полагалось, оказалась запертой, но здесь, в отличие от домишки Маши Кравцовой, уже имелся электрический звонок, который ночной гость тут же надавил.

Спустя некоторое время в двери образовалась щель, образуемая цепочкой, и сердитый голос швейцара произнес:

– Чего надо? Ночь на дворе, никого не пускаем!

Здесь Дружинин применил ту же тактику, что и с извозчиком.

– Ты чего это язык распускаешь? – тихо, но с угрозой в голосе произнес он. – Как разговариваешь? Я из Охранного отделения, капитан Половцев! А ну, открывай немедленно!

В прошлой экспедиции, в середине XIX века, подобная фраза, сказанная начальственным тоном, звучала как «Сезам, откройся!» в устах сказочного Аладдина.

Однако пятьдесят с лишним лет прошли не напрасно и сильно понизили авторитет начальства – в чем «капитану Половцеву» пришлось убедиться.

– Я сию же минуту открою, господин капитан, – ответили ему из-за двери. – Вы только жетон ваш покажите или документ какой. А то ведь по ночному времени всякие люди ходят, вы поймите.

Жетона у Дружинина не было, документами участники расследования тоже не успели обзавестись.

Однако отступать он не собирался.

– Я тебе сейчас покажу документ! – тихо сказал он в дверную щель, придав голосу возможно больше ярости. – Я сейчас вернусь со своими агентами, и мы разнесем твою дверь в мелкую щепу. Мы тут преступление против государства расследуем, а ты нам палки в колеса суешь, тварь болотная, вошь тифозная! Да я тебя…

– Все понял, все понял! – поспешно отозвался швейцар. – Сию минуту…

Загремела дверная цепь, и дверь наконец открылась.