Колхозное строительство 5

Help! You know I need someone

Эй! Мне не всякий нужен.

Эй! Да, мне он нужен столь.

Help!

Эй!

When I was younger, so much younger than today

Я был намного младше, младше, чем теперь.

I never needed anybody's help in any way

И я представьте не нуждался в помощи ни в чьей.

But now these days are gone, I'm not so self-assured

Теперь ушёл тот день, да и мой пыл прошёл.

Now I find I've changed my mind

Всё забыв и дверь открыв,

I've opened up the doors

Я всем открыл её.

Нда.

Зрители взревели вслед за последним аккордом, и не утихали пару минут. Это чего ж такого надо спеть, чтобы переплюнуть эту песню? Да ещё и зная, что за тебя болеет меньше трети аудитории.

– Папа Петя, ты пальцы скрести и не отпускай.

– Ох, Маша, боюсь. Ну, ни пуха.

«Крылья» тоже встречают рёвом, визгом, завываниями. Свои болельщики – чтобы поддержать, чужие – чтобы освистать. Шумомеру всё равно. Он показывает даже на два децибела больше, чем горящая на цветном экране цифра 73.

Вот цифра исчезает, и на экране появляется пара мультяшных героев: мальчик и девочка кружатся в вальсе. Потом девочка исчезает на экране и появляется на сцене. Это Мишель Мерсье. Она словно не замечает, что танцует одна. Мальчик на экране кидается к ней, но натыкается на преграду – сам экран. А девочка продолжает танцевать. И тут вступает Градский.

Дом мой достроен,

Но я в нем один.

Хлопнула дверь за спиной

Ветер осенний стучится в окно

Плачет опять надо мной.

Поёт на английском, естественно:

My house stands completed,

But I’m here alone.

Doors slam behind me in vain.

Autumn wind knocks on the window

Mourning me over again.

А дальше вступает Маша-Вика – и голос у неё не хуже, чем у Витаса. Плюс пятьдесят лет работы с этим голосом.

Ночью гроза,

А на утро туман.

Солнце остыло совсем.

Давние боли

Идут чередой.

Пусть собираются все.

А дальше… 200 тысяч зрителей ожидали чего угодно, но только не этого: А-А-А-А! Стадион замер.

Это был шок – настолько высок и силён был голос.

Потом был второй куплет. Посредине его предусмотрена небольшая остановка, и зрители ждали, что вот опять это А-А-А-А – но нет, опять слова:

Это судьба, а судьбу не могу

Я ни о чем просить.

Только я знаю, как после меня

Станут ветра голосить

This is my fate, and I can’t ask my fate

For anything on this day.

Only I know that after I’m gone,

Cold winds will wildly wail.