Колхозное строительство 5

Слышишь?

– Окей, как говорить здесь.

– Точно. Хоккей.

Пётр ещё раз оглядел притихший стадион.

– Ну, начали.

Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь Мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И в смертный бой вести готов.

Пели на русском. Эту песню весь мир знает. Язык не важен.

Весь Мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый Мир построим:

Кто был ничем, тот станет всем.

Стадион, пребывавший в шоке после первого куплета, заорал. Всё громче и громче.

Орали все – и англичане, и американцы, и французы, и русские эмигранты. Гул голосов поднимался. Послышался свист, потом улюлюканье.

Пошли в ход приготовленные помидоры. Зрители, купившие самые дорогие билеты на места рядом со сценой, не пожалели несколько монеток и на красные овощи, чтобы кидаться в «красных».

Петру прилетело в грудь, а вот стоявшая рядом Фурцева получила точно в лоб – но Екатерина Алексеевна уже закусила удила. Пётр только видел, как она мотнула головой и продолжила орать песню, до 1945 года бывшую гимном СССР.

Это будет последний

И решительный бой.

С Интернационалом

Воспрянет род людской.

– Стоп! – крикнул Тишков, и люди на сцене замолчали.

А зал продолжал неистовствовать.

Минут пять. Сам уже успокоился. Помидоры кончились.

А на табло горело – 84.

И счёт.

6:5. Шесть – пять. Победа.

И только тут до фанатов дошло, что они наделали. И они бросились к сцене.

Глава 3

Событие седьмое

В Верховной Раде Виталий Кличко никогда не лез в драку.

Он понимал: это высший представительский орган страны, а не боксёрский ринг! Тут могут и ножом пырнуть.

Фредерик С. Билетникофф, или просто Фред, если честно, русским себя всё-таки не ощущал. Вот до последней минуты. Зато теперь он точно знал, что он – РУССКИЙ. И сказали ему это вон та маленькая девочка с чудным голосом и вон та высокая седая женщина, что стояли в первом ряду русских и пели свой гимн. Свой старый гимн. Ай, да какая разница, старый он или новый! Они стояли перед разъярённой толпой, забрасывающей их помидорами, гордо подняв головы, и пели.

В пожилую миссис попал большой томат, прямо в лоб, а она только мотнула головой, покрепче уцепилась рукой за высокого мужчину, и продолжала петь, с сожалением и вызовом смотря на распоясавшихся островитян.

А вот когда помидор угодил в плечо девочке-жаворонку, что спела эту божественную песню, у Фреда перемкнуло. Он русский, мать вашу! И сейчас он будет защищать своих.