Колхозное строительство 5

Подгадав к этому времени и накопив за неделю крошек, он рассыпал их на полу, как можно дальше от щелей, в которые можно юркнуть, спасаясь от кота.

И таракан Юрий Анд купился: вылез и стал их с жадностью, и даже с хрустом, поглощать. Крошки и в самом деле были вкусные: девочки ели печенье, оно крошилось и падало на пол – и маленькими крошками, и большими, и даже целыми крошищами.

За поеданием одной такой крошищи Персик и застукал Анда. Раз, и не Юрий хрустит крошкой, а Персик хрустит Юрием. Пищевая цепочка, ничего не поделаешь.

Чёрт, и откуда он знает такие умные слова? «Пищевая цепочка»? Придумают же. Ясно, что цепочками питаться нельзя. От старых хозяев остался клад – много золота, в том числе и золотые цепочки. Ёж пробовал, они несъедобны. Или есть другие пищевые цепочки?

Клад лежал себе в углу кухни под паркетом. Кому нужно золото? Зачем его прячут?

– Петя, мы когда будем паркет на кухне менять? Он весь в трещинах.

– Ну вот вернёмся из Англии – и поменяем.

Это новые щедрые хозяева. Собираются в Англию? А кто его будет кормить?

Интермеццо 1

– Как вы относитесь к довольно устойчивым слухам о том, что Фурцеву и Хрущёва связывало не только служебное положение? Мне говорила Светлана, что её маму обидно называли «Никитские ворота»…

– Ты, Екатерина Алексеевна, думаешь, я старый дурак, и ничего не знаю, что в стране творится? Сижу там, в Завидово или в Заречье, да в «Глицинии» в Нижней Ореанде, охочусь, баб тискаю, и начхать мне, что в СССР делается? Так?!!

– Что вы, Леонид Ильич, и в мыслях такого не было, – Фурцева сбледнула.

– Ты ведь понимаешь, Катерина, что в Политбюро ты только потому, что там должна быть женщина? – Брежнев дёрнул Фурцеву за руку, усаживая на диван, как раз на даче в Завидово, и навис над ней, – А ну говори, кто тебя надоумил.

– Леонид Ильич! Это правда! Пётр Тишков пригласил вернуться на родину Керенского и предложил представителям царской фамилии посетить СССР.

– Я тебе прямой вопрос задал! – Брежнев почти слюной брызгал.

– Я как коммунист обязана доложить о таких вопиющих случаях нарушения Устава нашей партии.

Брежнев, отошёл, сел напротив кресло и улыбнулся.

– Нарушение Устава? Сильно сказано. Давай так, Екатерина Алексеевна, ты сейчас говоришь, кто тебе эту херню в уши вдул, и мы на время забываем этот разговор. Есть и второй вариант: ты из себя корчишь дурочку – а, сама понимаешь, дурочки в Политбюро не нужны. Пойдёшь на пенсию.