Красавчик. И аз воздам

А у сорокамиллионной России 500 тысяч, которую полностью кормили и снаряжали англичане. На войну с 1812 года по 1814 год Российская империя истратила 180 миллионов рублей. И ровно столько же подарила ей Великобритания. Плюс вся Англия несколько лет собирала и передавала деньги на восстановление Москвы после пожара. Новую Москву на девяносто процентов отстроили на деньги английских купцов, промышленников и фермеров.

Ну, пусть назад немцев-пруссаков Фридрих-Вильгельм закрепощает. Хотя можно ведь в качестве крепостных к немецким офицерам и генералам отправить пленных французов с семьями и всех до единого прибалтов им подарить.

Их сейчас на две деревни приличные всего наберется.

Блин, занесло. Не победить без наступлений.

А про наступление тоже пару советов можно от Суворова дать. Отменить все эти наступления батальонными колоннами в лоб. Перебежками отдельными группами, с одновременным фланговым ударом, с гранатами, которые бросить в плотные ряды противника, не доходя до того двадцать пять метров.

И нужно обучить людей работать против штыка длинным современным кортиком. Схватить ружье за ствол, пропустить противника чуть сбоку от себя и воткнуть кортик в пах. Стена штыков – это серьезное препятствие, а прореженная гранатами, оглушенная и потерявшая строй и уверенность толпа бегущих плохо обученных владению холодным оружием бывших крестьян – это просто добыча для профессионалов.

И что теперь делать? Как написать все это вот таким дебильным слогом, с такой вопиющей безграмотностью и неумением выразить мысли в предложения.

Почерк какой-нибудь стряпчий подделает, а вот слог и ошибки… Непростая получится задача. Очень и очень умный стряпчий нужен, чтобы так неумно свои мысли выразить.

Тяжко вздохнув и последний раз глянув на дохлую муху, Брехт вытащил наугад из груды страниц парочку записок на разных языках для образца почерка, сунул их в ташку и пошел на запах сдобы, ползущий через анфиладу комнат.

Событие десятое

Седина в бороду – челюсть в стакан!

– Хочу отпустить бороду, это сейчас модно.

– Может, ты все-таки что-то другое попросишь на день рождения, Надюш?

– Давай, Ваньша, жги, – Петр Христианович собрал своих дезертиров на конюшне во внутреннем дворе дома Валериана Зубова. Подальше от ушей и глаз дворовых графа.

С делом возмездия и одновременно обретением стартового капитала тянуть дальше было нельзя, прямо чувствовал Брехт, что со дня на день его вызовут к государю.