Земля-воздух-небо

До этого я не служил в армии и не держал в руках автомата. Нас, ополчение, наскоро обучили стрелять и бросать гранаты. Ни статуса военнослужащих, ни соответствующих документов. Мы были незаконными вооружёнными формированиями, такими же, какие образовывались вокруг Дудаева, но с противоположной стороны. После курсов нас сбивали в добровольческие роты и батальоны, готовили к штурму Грозного. Мы ждали начала боёв с нетерпением, как молодожёны ждут первой брачной ночи. Хотя какая чушь. Молодожёны ничего не ждут, современные молодожёны уже перетрахались до чёртиков, а мы ждали.

Осенью мы выступили. Нашу колонну впустили в Грозный, но это была ловушка. Нас ждали и начали методично уничтожать. Я участвовал в том самом кровопролитном бою, что случился в парке культуры и отдыха, среди качелей и каруселей. Большинство моих товарищей погибли, но я выжил. Я занял удобную позицию и эффективно расстрелял весь свой боекомплект. Я помню, как скрючивались и застывали в смертных позах сепаратисты, которых прошивали очереди моего «АК». Меня не задело ни одной пулей, ни одним осколком. Только слегка оглушило разорвавшимся неподалёку выстрелом из подствольного гранатомёта. Я успел заметить брешь в окружении и прорвался из парка. В какой-то канаве я спешно стянул с себя камуфляж, переоделся в гражданское, которое было у меня с собой в рюкзаке, ведь я всё предусмотрел. И, дождавшись ночи, выбрался из Грозного. Ушёл полями, пустырями, оврагами, держась вдали от дорог и больших улиц. Пешком я дошёл до Надтеречного, но не стал заявляться в штаб струсившей оппозиции, которой уже непонятно кто командовал, и частным порядком свалил из Чечни в Россию, вернулся в Петербург, словно и не был ни на какой войне. И никогда никому не рассказывал о своём участии в боях. Потому что только скажи – и начнутся проверки. И доказывай потом, что ты воевал не против России, а за неё, за единую и неделимую, за демократический выбор для республики, против нацистского диктатора Дудаева, против террористов Басаева и Радуева и всех прочих. Мне хватило. Свою войну я получил, свою невинность потерял, убил то ли трёх, то ли четырёх мужчин и мог уже считать себя взрослым. В тот же год я женился и потерял невинность в прямом смысле. И только тогда у меня начались психические проблемы.

Мне не снились парни, убитые мною в парке культуры и отдыха, застывшие под скрипящими каруселями. Зато я представлял себе мужчин, которые были до меня у моей жены.