Звезды Эгера. Т. 1

Немного спустя он взглянул на священника.

– Отец Габор, как поедите, выслушайте меня – хочу вам два слова молвить.

Поп отложил в сторону деревянную ложку и, звеня цепями, подсел к Гашпару.

– Чего тебе, сынок?

Парень смотрел, моргая глазами.

– Прошу вас, исповедуйте меня.

– Зачем?

– А затем, – ответил парень, – чтоб на тот свет явиться с чистой душой.

– Ты, Гашпар, еще не скоро туда явишься.

– Скорее, чем вы думаете. – Гашпар кинул мрачный взгляд на турок и продолжал: – Когда невольники кончат ужинать, сюда подойдет тот турок, что схватил меня.

Он придет, чтоб надеть нам на руки кандалы. Вот я и убью его.

– Не делай этого, сын мой.

– А я его все равно убью. Только он подойдет – выхвачу у него кинжал и заколю, собаку! Прямо в брюхо клинок воткну! Так что вы уж, пожалуйста, исповедуйте меня.

Священник пристально посмотрел на него.

– Сын мой, – проговорил он спокойно, – я не стану тебя исповедовать: я лютеранин.

– Новой веры?

– Сын мой, она только называется новой, а на самом деле это старая вера, та самая, которую завещал нам Иисус Назареянин.

Мы не исповедуем – только сами исповедуемся Богу. Мы верим, что Господь зрит наши души… Но зачем тебе погибать? Сам же видишь – мы еще на венгерской земле, и Печ отсюда неподалеку. Частенько ведь случалось, что венгерцы отбивали невольников.

– А если не отобьют?

– Божья милость будет над нами. Ведь есть и такие люди – их даже немало, – которые достигли счастья на турецкой земле. Идет туда человек, закованный в цепи, а в Турции становится господином.

Потом и домой возвращается… Пойдем, сын мой, поешь.

Парень мрачно смотрел на турок.

– Черт бы побрал их, окаянных! – пробормотал он сквозь зубы.

Священник покачал головой:

– Зачем ты позвал меня, если не слушаешься?

Парень встал и поплелся к невольникам.

Это были большей частью молодые и крепкие люди. Среди женщин сидела цыганка с горящими, лучистыми глазами. Руки, ноги и даже волосы ее, по цыганскому обычаю, были выкрашены в красноватый цвет.

Цыганка иногда вскидывала голову, отбрасывая волосы, падавшие ей на глаза. Она то и дело говорила что-то на своем языке рябому цыгану Шаркёзи.

– Кто она такая? Жена твоя? – спросил его возница.

– Нет, – ответил цыган, – еще не была моей женой.

– О чем же вы с ней толкуете по-цыгански?

– Да вот просит подпустить ее к костру, она будущее предскажет.

– Наше будущее в руках Бога, – строго сказал священник.