Звезды Эгера. Т. 1

Чего только там не было! И одеяла, и подушки, и пшеница, и сундук, и резной стул, и бочка вина, и туго набитые мешки. В одном мешке оказалось что-то мягкое. Священник развязал его. В нем было то, что он искал, – белье.

Он намочил платок водой из ведра, разделся по пояс и весь обложился примочками.

Гергё тоже слез с коня, подвел его к колоде и напоил.

Священник вытащил из-под сиденья охапку сена и бросил лошадям.

На телеге лежала и сума. Священник пощупал ее и обнаружил в ней хлеб.

– Сын мой, ты хочешь есть?

– Хочу, – ответил мальчик и смущенно улыбнулся.

Отец Габор вытащил саблю из ножен, но прежде чем разрезать хлеб, устремил глаза к небесам.

– Господи, да будет благословенно имя твое! – воскликнул он с горячей благодарностью. – Ты избавил нас от цепей неволи, ты дал нам днесь хлеб насущный…

Небо было чистое и звездное. Месяц, блестевший в вышине, заливал землю ярким сиянием, и при этом свете вполне можно было поужинать.

Путники сели на закраину колодезного сруба и принялись закусывать.

Священник бросал иногда собаке кусочки хлеба, а Гергё, разломив ломоть хлеба пополам, покормил своего коня.

Издали послышался вдруг тихий цокот копыт. Путники прислушались и перестали жевать.

– Верховой! – заметил священник.

– Один едет, – добавил Гергё.

И оба снова принялись за свой ужин.

Цокот копыт слышался все яснее и на высохшей проселочной дороге превратился в громкий топот. Вскоре показался и всадник.

Он осадил коня у корчмы и въехал во двор.

Видно было, что это венгерец. Шапки на голове нет, зато волосы есть – стало быть, венгерец.

Приезжий остановился, огляделся.

– Мюбарек олсун![21 - Будьте благословенны! (Турецкое приветствие.)] – крикнул он хриплым голосом.

Он принял отца Габора за турка, увидев у него на голове белевшую мокрую тряпку.

– Я венгерец, – ответил священник и встал.

Он узнал Морэ.

Гергё тоже узнал его и затрепетал.

– Кто здесь? – спросил Морэ, сойдя со взмыленного коня.

 – Где хозяин?

– Здесь нет никого, кроме меня и этого мальчика, – ответил священник. – Дом заброшен.

– А мне нужен конь. Свежий конь!

Священник пожал плечами:

– Здесь-то вряд ли найдется.

– Я тороплюсь, денег у меня нет. Но мы христиане: дай своего коня.

И Морэ окинул взглядом обоих коней. Третий, Гергея, пасся в тени – низкорослый, с виду тщедушный конь. Морэ, не дожидаясь ответа, выпряг коренника из телеги.

– Стой! – сказал священник.