Звезды Эгера. Т. 2

 – Да и лазутчику Варшани тоже пора прибыть с донесением.

Перед дверями заиграли дудки и трубы:

Мишка-франт свалился в воду.

Панни ждет его у брода.

Казалось, будто всем влили новую кровь. По знаку Добо оруженосец впустил музыкантов: трех дударей и двух трубачей. В числе их был и цыган. На голове его красовался большой ржавый шлем с тремя петушиными перьями. У пояса на тесемочке висела сабля без ножен. К босым ногам были привязаны огромные шпоры. Усердно надувая щеки, трубил он на своем кларнете.

Все слушали с удовольствием. Когда песню повторили, кто-то из лейтенантов запел глубоким голосом:

Небо голубое, лес покрыт листвою.

Конь мой белоногий, дай вскочу в седло я.

Вновь пущу оружье в дело боевое,

Чтоб меня все турки поминали воя.

Лейтенант был статный парень с холеными усами. Усы торчали у него в разные стороны двумя стрелами. Даже сзади можно было его узнать.

– А кто этот лейтенант? – спросил Гергей, склонившись к Добо.

– Иов Пакши, младший брат капитана Комаромской крепости.

– Хорошо поет!

– И, должно быть, храбрый малый. Кто любит петь, тот и дерется храбро.

– А тот молодой человек, с огненным взглядом и закрученными усами?

– Пишта Будахази, офицер. Шесть конников привел с собой.

– Видно, что прирожденный воин. А тот подальше, с густой бородой, тянется сейчас за кубком?

– Беренц Бай, офицер.

– А этот молодцеватый паренек с шелковым платком на шее, рядом с эгерским горожанином?

– Пишта Фекете, офицер. Шесть конников привел.

– Да, верно, ведь я же беседовал с ним.

Лейтенанту Пакши хотелось спеть и второй куплет песни, да слова вылетели из памяти. Дудари ждали, когда он начнет.

Вдруг кто-то крикнул:

– Да здравствует наш священник!

– Да здравствует старейший в нашем войске! – крикнул Золтаи.

Цецеи весело возразил:

– Может, прадед твой старейший, а я еще совсем не старый!

– Да здравствует самый молодой защитник крепости! – гаркнул Петё.

Тут уж и Криштоф Тарьяни взял в руки кубок и, зардевшись, чокнулся с гостями.

– Да здравствует тот турок, – крикнул Гергей, – которому мы первому вышибем зубы!

Все захохотали, и каждый чокнулся с соседом.

С места поднялся румяный эгерский дворянин.