Кащеевы байки. Сказки о снах, смерти и прочих состояниях ума

Может, за этой стеной другой мир, а может, и нет его. И живые от этого страдают, потому что боятся ухода за стену и прекращения своего существования. А мы знаем, что пусть в другой форме, но бытие продолжается. Так я считал раньше.

Кащеева жена утомленно посмотрела на домоткань. Работы предстояло еще много. Пожалуй, самое время отдохнуть под благовидным предлогом. Она протянула через основу последнюю нить, положила уток поверх ткани и взмахнула рукой. Перед Баюном возникла миска с парным молоком, а на столике возле ее кресла – кружка чая с мятой.

Кащеева жена плюхнулась в кресло напротив кошачьего, взяла кружку, подула и отпила глоток.

– Что же тебя смущает теперь?

– Я не понимаю, где мы находимся. Ну, по отношению к миру живых.

Кащеева жена насупилась.

– Что у тебя с лицом, Царица?

– Да елки-палки. Я была о тебе лучшего мнения, Проводник.

Баюн оскорбленно снял лапу с подлокотника и приосанился, распушив хвост.

– Что тебя, собственно, не устраивает?

– Мы с тобой бок о бок водим живых и мертвых по Царствам уже Хтонь знает, сколько времени – с начала веков! – а ты только сейчас додумался поинтересоваться у меня, кто мы и где живем (ладно, живем – это условно), как сюда попали, чем отличается наш мир от мира живых?! Я полагала, что ты знаешь ответы на эти вопросы.

Но за период существования Царств ты пришел только к тому, что не понимаешь, где находишься, и усомнился в своем существовании. Прекрасно. А все остальное время, видимо, тебя от таких проблем уберегала валерьянка.

Баюн широко раскрыл глаза. Обвинения становились все более обидными и несправедливыми. Настолько, что беспринципная Царица перешла на личности.

– Царица, не хочу хамить, но моим образованием никто не занимался! Возможно, – язвительно предположил Проводник, – потому что я всего-навсего никчемный кот!

Кащеева жена смутилась. Ушастый Проводник был прав. Что-то они с Кащеем недоглядели. Она примирительно подвинула миску с молоком ближе к креслу.

– Ладно, извини, вспылила.

Но я все-таки верила в твою любознательность.

– Я любознательный, – буркнул Баюн, почувствовав слабину. – Просто работы много, и вся как на подбор нервная. Давай считать, что спустя энную тысячу лет моя любознательность наконец проявила себя, и ты можешь ее удовлетворить. Ну, так и где же мы находимся?

– На изнанке реальности.

Кот Баюн замер над миской и медленно повернул голову.

– Мя…

Кащеева жена виновато заерзала.