Колхозное строительство 1

Мне на момент переноса было пятьдесят восемь. Сейчас в городе живу я, брат, отец с матерью, и вообще куча родственников: дедушка, две бабушки, с десяток братьев и сестёр двоюродных, да плюс дядей и тётей тоже с десяток. Никого пока не видел и даже не знаю, стоит ли вмешиваться в их жизни. Как бы не испортить чего, – Пётр довёл девочку до крыльца школы, – Вика, как там с песнями?

– Шесть штук уже записала. «Журавли», «Десятый наш десантный батальон», «День Победы», «У деревни Крюково погибает взвод», «Комбат-батяня» и «Маки», – загибала тонкие пальчики Маша.

– Все попаданцы перепевают песни Высоцкого, – хмыкнул Штелле.

– Я тоже попробовала. С мелодией попроще, а вот с текстами… Пропусков полно. Может, вы вспомните?

– А что за песни?

– «Сыновья уходят в бой» и «Он не вернулся из боя». Так-то есть ещё про письмо от девушки, которая его бросила, и «Як – истребитель», но там даже с мелодией всё непросто, – развела руками Цыганова.

– Хорошо, я тоже повспоминаю эти песни. Завтра после пяти увидимся, уже будут готовы анализы.

Как там вообще жизнь-то у тебя, не обижают больше? – дверь стала открываться, на пороге в наброшенной на плечи серой шали появилась завуч.

– Спасибо, Пётр Миронович, сейчас всё нормально. Никто больше не обижает, – сыграла на публику Вика.

– Зоя Ивановна, оказывается, этот снимок нужно делать утром. Утром Маша пусть позавтракает, и часам к восьми отведите её в больницу, там о вашем визите будут в курсе, – Пётр подал завучу направление на анализ, пообещал завтра вечером зайти посмотреть, как справились с утеплением, и рассказать о результатах анализов.

Распрощавшись, поехал назад в горком, но уже на ступенях глянул на часы – без пяти час. Пришлось идти на обед, да и живот о себе как раз напомнил.

Дома пришлось расплачиваться за вчерашнюю импровизацию. «Дочь» рассказала двум подругам продолжения сказки про Буратино, а мать одной из девочек оказалась учителем литературы в школе № 9. И вот теперь эта Евдокия Петровна просит дать ей прочитать книгу про деревянного сорванца – а книги-то в ближайшие тридцать лет не появится.

– А ты, папа, сядь и сам напиши. Мне все девчонки обзавидуются, – не унималась Таня.

Пришлось съесть тарелку такого же жидкого, как и в прошлый раз, супа, на этот раз борща, и пообещать книгу написать. «Жена» недовольно покачала головой.

– Она ведь не успокоится и сильно расстроится, если обманешь.

– Ну, значит, не обману, – усмехнулся Пётр и пошёл на работу.