Любовь по-санкюлотски

На что Ламуаньон ответил:

– Если бы королю пришлось согласовывать свою волю с волей большинства, это означало бы, что закон этот утвержден именно большинством парламента, а не монархом, что противоречило бы основному закону нашего государства, которое является монархией, а не аристократией

.

Сторонники Филиппа запротестовали и потребовали проведения голосования. Но в ответ на это король, поднявшись со своего кресла, сказал:

– Я повелеваю записать эдикт в Регистр решений моего парламента для того, чтобы его выполняли и по форме, и по сути.

Едва он сел, как поднялся герцог Орлеанский. В зале сразу же воцарилась тишина.

Филипп, голова которого была напичкана мыслями госпожи де Жанлис и затуманена винными парами, нахально посмотрел на Людовика XVI и воскликнул:

– Подобная регистрация противоречит закону!

Никогда до этого подобного рода высказывания не звучали в адрес короля Франции. Монарх был ошеломлен такой откровенной наглостью. Он пробормотал:

– Это законно, поскольку я так хочу!

Произнесенная властным тоном, эта фраза могла бы быть достойной короля, но Людовик XVI едва промямлил ее, а посему она была жалка.

Расстроенный, Людовик XVI прервал заседание и отбыл в Версаль. А Филипп в это время принимал овации парламентариев.

Это его выступление открыло дорогу Революции.

Госпожа де Жанлис ликовала…

На следующий день Филиппу передали приказ короля немедля отправляться в ссылку.

Прочитав рескрипт, предписывающий ему убыть в Вилле-Котрэ, он ужасно разозлился и высказал в адрес королевы, которую ненавидел, много непристойностей.

Потом стал пинать ногами буфет, громко распевая похабную песню, сочиненную про Марию Антуанетту неким поэтом, находившимся на его содержании. Вот три ее куплета (на мотив песни про Мальбрука)

:

Мария Антуанетта,

Потаскуха, шлюха эта,

Мария Антуанетта,

В день привыкла, так сказать,

В королевскую кровать

Трех кавалеров приглашать.

Чтоб в загадки поиграть,

Потаскуха, шлюха, б…

Чтоб в загадки поиграть,

К Полиньяку отправляется,

А когда тот отлучается,

Она с кошкой развлекается

.

Этой курице австрийской

,

Потаскухе, шлюхе низкой,

Этой курице австрийской

Лучше б дома оказаться,

Чем мешком в петле болтаться

И бесстыжих глаз лишаться…

Отведя таким образом душу, Филипп велел уложить чемоданы, уселся в карету и вместе с Марией-Аделаидой отправился к своему новому месту жительства.

Путешествие было ужасным.