От Великого Конде до Короля-Солнце

– А будет ли там мадам де Монбазон?

– Нет, – ответила королева, которая была в курсе всех придворных сплетен. – Сегодня утром она приняла слабительное.

Несмотря даже на такие важные обстоятельства, как прием лекарства, мадам де Монбазон не могла пропустить такой прием. И издалека слышался ее громкий голос и звонкий смех. Принцесса хотела было незаметно уйти, чтобы не портить праздник своим подругам, но королева ее удержала, найдя, как ей казалось, неплохой выход из положения. Подозвав к себе одну из фрейлин, она сказала:

– Попросите мадам де Монбазон «почувствовать себя плохо», чтобы она смогла уехать к себе и избежать таким образом скандала.

Выслушав столь странное пожелание королевы, герцогиня рассмеялась, произнеся несколько нелестных слов в адрес принцессы, и наотрез отказалась покинуть сад.

Разгневанная Анна Австрийская тут же удалилась в сопровождении принцессы. А на следующий день мадам де Монбазон получила приказ покинуть Париж и немедленно выехать в Рошфор, где у нее был собственный дом…

* * *

Ссылка мадам де Монбазон переполнила чашу терпения «Важных».

«Они так разозлились, – писал Виктор Кузен, – что готовы были пойти на любую крайность и совершить любую жестокость». Герцог де Бофор, самолюбие которого было задето, посчитавший себя униженным и оскорбленным в любовных чувствах к мадам де Монбазон, взывал к мщению громче всех. Таким образом, витавший с недавних пор под крышей Вандомского дворца дух мести нашел себе конкретное воплощение в заговоре против Мазарини»

.

На этот раз «Важные» решили времени даром не терять.

В один из вечеров, когда Мазарини направлялся на ужин к Рене де Лонгею, они расставили по пути его следования наемных убийц, приказав им убить кардинала. Семейства Вандомов, Гизов, мадам де Шеврез решили в действительности воспользоваться благоприятным моментом, когда двор оказался разделенным из-за вышеупомянутых писем на два враждующих лагеря, и одним ударом сокрушить врагов, припугнуть королеву, вернуть себе потерянные при дворе посты, добиться назначения на должность премьер-министра близкого им Шатонефа и тем самым окончательно покончить с политическим наследием Ришелье.

Со злорадством они наблюдали за тем, как кардинал садился в свою карету. У каждого из них в голове вертелась одна единственная мысль, что уж на этот раз они окончательно избавятся от Мазарини.